Книга Без страха и упрёка, страница 90 – Андрей Земляной

В мурманский порт, прибыл первый караван с военной помощью из США и Великобритании. На судах, привезли материалы, станки и вооружение необходимое для Советского Союза, в том числе тёплые вещи и консервы.

От Советского Информбюро 20 августа 1942.

Перевод

Связист принёс пакет в подвал, где размещался командный пункт роты, когда Руденко и Лаптев вносили последние изменения в журнал учёта личного состава.

Капитан проверил печати, вскрыл пакет и прочитал приказ. Затем вернулся к началу и перечитал его ещё раз.

Штурмин, стоявший возле стола со схемой позиций, заметил, как изменилось лицо командира роты. Руденко нахмурился, посмотрел на карту фабрики и только потом поднял глаза на собравшихся.

— Получен приказ о передислокации, — сообщил капитан. — К утру сдаём участок стрелковому батальону и выходим в тыл дивизии.

— Приказ по дивизии, — произнёс Руденко, положив лист на ящик. — После передачи участка рота выводится за Волгу, затем направляется в Ульяновск на отдых и переформирование. Постоянный состав и бойцы, восстановленные в правах и оставленные в подразделении, пойдут основой нового стрелкового батальона. Остальных после проверки документов распределят по частям или также оставят у нас, если штаб армии утвердит представления.

Лаптев взял приказ и внимательно прочитал формулировки.

— Значит, отдельная штрафная рота прекращает существование после завершения передачи участка, — заключил он. — Люди, которые ещё числятся в переменном составе и не закончили срок, будут направлены в другое штрафное подразделение. Восстановленные в правах становятся обычными красноармейцами и командирами.

Руденко провёл ладонью по лицу.

— На бумаге всё выглядит просто. В Ульяновске получим пополнение, оружие, командиров и через несколько недель станем полноценным батальоном. На деле сначала придут люди, которые не знают друг друга, потом выяснится, что половина имущества существует только в ведомостях, а отвечать за подготовку придётся с первого дня.

В его голосе не было радости, хотя возможность уйти с фабрики ещё недавно казалась почти несбыточной. Руденко слишком долго вытаскивал людей из боёв по одному, чтобы воспринимать новую должность как награду. Батальон означал больше солдат, больше оружия и больше возможностей. Одновременно он означал втрое больше фамилий в списках потерь.

Штурмин стоял у карты участка и смотрел на отмеченные корпуса, подвалы и проломы.

Скоро всё это придётся оставить.

Мысль должна была принести облегчение. Он устал от кирпичной пыли, сырости подвалов, постоянного гула в ушах и необходимости каждый раз считать людей после обстрела. Хотелось выспаться не между двумя налётами, вымыться горячей водой и хотя бы несколько часов не ожидать, что потолок обрушится от очередного попадания.

Вместо облегчения Алексей почувствовал тревогу.

За время обороны фабрика стала понятной. Он знал её опасные места, слышал по звуку, где осыпалась кладка, и мог почти с закрытыми глазами пройти из машинного отделения к нижнему выходу. В новом месте этого знания не будет. А здесь останутся другие люди, которые в первые сутки станут ошибаться именно потому, что ещё не знают, какой безобидный проём немцы пристреляли неделю назад.

— Кто принимает участок? — спросил Штурмин.