Книга Без страха и упрёка, страница 110 – Андрей Земляной

— Понимаю, Степан Григорьевич.

— Ещё одно. Не скрывайте от группы знания только потому, что не можете объяснить их происхождение. Мне не требуется ваша исповедь. Если вы знаете способ остановить кровь, обнаружить мину или пройти охрану, сообщайте то, что необходимо для задания. Объяснение биографии оставьте тем, кто занимается анкетами.

Штурмин несколько секунд молчал.

В этих словах не было обещания перестать задавать вопросы. Тихонов просто обозначил границу: командиру требовались знания и предсказуемые действия, а не признание в невозможном.

— Принято, Степан Григорьевич, — ответил Алексей.

Майор закрыл папку.

— Завтра подъём в шесть. С семи Гарсиа начинает работу в парах, после завтрака Сулакшин покажет вам радиостанции группы, и объяснить порядок работы. Во второй половине дня вместе с Копытиным оформите предложения по минам. Восканян проверит ваш трофейный «Маузер» и прицел. Горелова назначит медицинские занятия.

В коридоре ждал Семён.

Он отвёл Штурмина в небольшую комнату, где стояла койка, шкаф и письменный стол. Возле стены стоял пустой оружейный шкаф, на табурете лежали чистое бельё и полотенце.

— Соседом справа буду я, — сообщил Сулакшин, открывая окно. — Слева Ласкин, дальше Копытин. Подъём в шесть. Гарсиа обычно приходит за пять минут до времени, поэтому лучше не заставлять его ждать.

Из соседнего помещения донёсся голос Копытина, требовавшего у Ласкина вернуть куда-то исчезнувшие стальные пластины. Ласкин ответил, что пластины находятся там, где подрывник сам их оставил, только сверху поставил ящик.

Штурмин опустил вещевой мешок возле койки и начал снимать сапоги.

2 сентября В станице Нижне-Чирская (оккупированная территория Сталинградской области) отделением Харьковской зондеркоманды были расстреляны 47 воспитанников Нижне-Чирского детского дома для умственно отсталых детей в возрасте от 3 до 12 лет. Младшие и наиболее ослабленные дети были закопаны заживо.

От Советского Информбюро 2 сентября 1942 года

Мастерская

Жизнь группы оказалась значительно спокойнее, чем представлял Штурмин по дороге в Москву.

Никаких бесконечных ночных совещаний, людей в кожаных пальто, многозначительного шёпота у закрытых дверей и ежедневных приказов, после которых полагалось немедленно исчезнуть в неизвестном направлении. Подъём в шесть часов, зарядка, завтрак, занятия, работа с оружием и снаряжением, обед, снова занятия, ужин и короткий разбор дня.

Если не обращать внимания на охрану у ворот, карты чужой территории, закрытые шкафы и людей, каждый из которых умел убивать несколькими способами, получалась обычная небольшая воинская часть.

Комнаты офицеров располагались вдоль одного коридора. Справа от Штурмина жил Сулакшин, слева — Ласкин, дальше находились комнаты Копытина и Гарсиа. Катерина занимала помещение в другом крыле, рядом с медицинским кабинетом. Тихонов жил в том же здании, но на первом этаже, возле кабинета и комнаты дежурного.

Отдельное размещение не мешало группе существовать почти одной семьёй. Двери днём редко запирали, из мастерской постоянно доносились споры, Ласкин мог войти к Сулакшину с пулемётной деталью и выйти через полчаса с отремонтированным телефоном, а Копытин регулярно искал инструмент там, где сам оставил его вечером.