Онлайн книга «Чумной Лис»
|
Под ноги мальчишке упала плоская лисья кость, он побоялся поднять её, но неожиданно она сама взлетела на воздух и тугим браслетом обвилась вокруг запястья. Вэнь почувствовал, что браслет потянул его куда-то и, поклонившись до земли и полушепотом поблагодарив Чумного Лиса, устремился в тёмную пустоту… Увы, дар Бога Чумы обратил его самого в чумного лиса. Лисий браслет слился с ним, он превратился в оборотня. Он мог исчезать и появляться, двоиться и даже троиться, насылать лживые сны, колдовать и обращать время вспять. Вэнь ощущал, что по мере того, как внутри него пробуждаются первобытные инстинкты, лисий облик становился ему все более привычным, а человеческая оболочка — чужой и хрупкой. Он больше не боялся темноты: он стал её частью, скользящей тенью, чьи глаза светились в мраке. Его новое существование было полно пугающих трансформаций. То он вился юрким лисом, пробираясь сквозь непроходимые ворота, то растворялся в воздухе, чтобы тут же возникнуть в десяти шагах от себя, сбивая с толку любые преграды. Но самым завораживающим и одновременно пугающим было управление временем. Возможность повернуть его вспять, хоть и ненадолго, давала ощущение безграничной власти, но каждый такой поворот отзывался в его душе странным привкусом упущенных возможностей. Лживые сны, которые он мог насылать, были его мощным оружием. Он видел страх и смятение сновидцев, как их разум искажается, а реальность становится зыбкой. Но порой он сам не мог отличить сон от яви, а воспоминания из его прошлой жизни начинали переплетаться с наваждениями, созданными для других. Но дар Бога чумы, хоть и даровал ему невероятные способности, отдалил его от мира людей, сделав изгоем даже для самого себя. Он тосковал по человеческому теплу, по возможности просто быть собой — тем мальчишкой, который когда-то боялся поднять с земли лисью кость и страшился темноты. Но теперь этот мальчишка был навсегда заперт в теле оборотня. От человека в нём оставалось только одно: долг мести, и ему было позволено его осуществить. — А теперь, если ты закончил упражняться в генеалогических домыслах, основанными на ложных предпосылках, может, вернемся к сути нашего разговора? — прозвучал его голос, сопровождавшийся той же ехидной улыбкой. — Ведь всё это, Золотая Луна, произошло по твоей вине! Ты же, получив заклинание прадеда, проник в дома Сун и Ван как оценщик, чтобы рассчитаться с ними за учителя, правда? Все считали, что у него не осталось потомков, но у него же остался ты, любимый ученик… Он подлинно любил тебя, и был вправе думать, что именно ты, сын мечника, подаришь покой его душе, отомстив негодяям-доносчикам. Ци Цзинь Юэ побледнел и опустил голову. Лис, с его полуулыбкой и острым, как бритва, языком, всегда умел попадать в самые уязвимые точки. «Негодяям-доносчикам», — повторил он про себя, чувствуя, как по венам разливается жгучая смесь гнева и сожаления. Слова Лиса были правдой, горькой, как полынь. Он действительно искал способы отомстить. Заклинание Вэня пропускало его туда, куда мог попасть не каждый. — И что же тебе помешало свести счёты, малыш? Увы, жалкая человеческая слабость. Ты увидел девчонку Сун и… передумал… А ведь хотя бы в благодарность за полученное от учителя знание, ты должен был отомстить. Но нет. Забраться повыше, устроиться получше в теплом стойле с сытным пойлом и красоткой под боком… Человеческие слабости, жалкие человеческие слабости… Все вы одинаковы, людишки… |