Книга Квантум, страница 8 – Алексей Губарев, Александр Изотов

Только моя жизнь сильно выбивалась из нормы, особенно в плане психологической устойчивости. Да что там выбивалась, её можно было назвать затяжной проверкой на прочность. Судьба подарила мне два… нет, наверное, даже три удара, когда моё сознание, еще в подростковом возрасте, буквально умирало, рождая на свет совсем другую личность. Ну или моя пресловутая душа отращивала очередной слой толстой непроницаемой шкуры, под которой скрывалась от жестокого мира.

Для начала всё же разрешите представитья — Максим Фёдорович Кирков.

Сын потомственного военного, а потому мне особо не пришлось выбирать, по какой стезе проляжет моя судьба. Наверное не сложно догадаться, что после школы я оказался в кадетском корпусе.

Отец. Им гордился неимоверно, он был для меня примером… Настоящий мужчина, герой, любящий муж и отец. Настолько идеальный, насколько может позволить себе военный, для которого долг и служба — превыше всего.

Всё было хорошо, пока судьба не решила нанести свой первый удар, и я угодил в аварию. Неудачное стечение обстоятельств, и вот меня на несколько месяцев приковало к постели. С большой вероятностью, что так может продлиться навсегда.

Меня спасло мое упрямство и жажда оправдать надежды отца. Даже врачи после говорили, что меня поставили на ноги мои упрямство и сила воли. Да, я смог снова двигаться, пусть и не как раньше. Далеко не как раньше…

Второй удар судьба преподнесла, когда мой отец погиб под руинами Парижа, в масштабном сражении нашего сухопутного крейсера, сошедшегося сразу с несколькими американскими броненосцами. Это было страшно, и я до сих пор чувствую ту бездонную бездну боли и отчаяния, которая открылась в моей душе тогда. Пусть она и притупилась, но не ушла окончательно.

Именно в тот день я наконец-то пошёл… Нет, меня не сломило страшное известие. Потому что хорошо знал, чего хотел бы мой отец. И это чувство поддержало меня, дало толчок к началу трудного пути, который я не выбирал.

Третий удар прилетел спустя несколько недель после второго, в виде полковника, присланного из министерства. Мне сразу не понравилось его лицо, когда тот появился на пороге нашего дома. Он сильно отличался от других военных, которые видели в нас своих, которые даже своими скупыми уставными улыбками пытались нас утешить.

Этот не пытался. Он с ходу, даже не подыскивая осторожных слов, прочёл сухой отчёт о проделанном расследовании. Отчёт, в котором говорилось, что наш отец… мой отец! Капитан второго ранга Фёдор Евгеньевич Кирков, всю жизнь верно служивший России и души не чаявший в своей службе…

Помнится, мама даже шутила на этот счёт, что он свой мундир гладит ласковее, чем её. Эх.

Так вот, командир сознательно повёл тяжёлый и невероятно ценный крейсер под шквальный огонь противника. Так же сознательно отключил щиты, дроновую защиту, и вышел из зоны прикрытия наших орудий.

Полковник предупредил, что сведения исключительно секретные, составляют государственную тайну, и разглашение оных будет караться законом. Для всех, официально, Фёдор Евгеньевич Кирков будет числиться без вести пропавшим. А по неофициальной версии он предположительно дезертировал.

Страшнее в этом всём было то, что командир лишался званий, а его семья, то есть мы, всех полагающихся выплат, пособий, и как итог — средств на существование.