Книга Навьи пляски, страница 82 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Левонтий поёжился. Он помнил прошлую такую зиму. Сам он был ещё мальчишкой. Было голодно, многие закололи своих коров-кормилиц, лишь бы те не достались волкам, хозяйничающим по весям, как у себя в лесу, другие же пустили скотину в дом, так и теплее. Тем и жили до весны. В самом Ростове было полегче, но голод не знает разницы между землянкой и избой.

Бажена говорила и говорила, и перед глазами молодого попа вставала жизнь занесённых снегом Выдубичей так чётко, словно он видел её своими глазами.

Серые хищники были не единственными существами, которых лютый холод загнал к людям. На дворах Выдубичей появились снегурки. Заглядывали в окна белолицые грустные девочки, печально скреблись в двери. Да только никто не пустит ледышку в дом, если хозяевам ума не хватит, то тут домовой подсобит. Запутает голову, отведёт взгляд. Уж на что не слишком домовой людей любит, а всё лучше, чем одному в стылой избе до весны доживать.

— Бывало у нас уже такое, – продолжила Бажена. – Полдюжины зим назад. В одной избе домового не было. Молодая пара, Василь да Марья, дом отстроили незадолго до свадьбы, а домового пригласить позабыли. Ни на веничке, ни на лапте не привезли из родного дома. Вот они и открыли дверь снегурке, пожалели сироту.

Левонтий только покачал головой, не отрывая взгляда от дороги. Смирение и сопереживание к ближнему своему, каким учили книги, дорого обходились людям в этих глухих местах.

— Зимой люди видятся редко, по гостям почти не ходят, а от молодой пары такого и вовсе не ждали, – Бажена вздохнула. – Тварь же тянула из них жизнь и память. Месяц спустя они думали, что сами слепили себе дочку и нарадоваться на неё не могли. А когда потеплело и дети высыпали на улицу, снегурка стала уже зваться их внучкой. И никого это не удивляло.

— Это как? – всё-таки не удержался Левонтий. Сам он со снегурками не встречался, да и старый поп говорил о них немного. Сплюнет сквозь зубы «снежить» и перекрестится на угол.

— Ты же говоришь, они молодые были?

— Это ты молодой ещё, батюшка, – покачала головой Бажена и посильнее запахнула тулуп, словно это могло помочь от страха, как от холода. – Ледяная тварь о них всю зиму грелась, вот в неё годы и уходили. Только всё зазря, холод нельзя досыта накормить, он всё заберёт.

— Неужели никто ничего не заметил? – не поверил Левонтий. – У Василя да Марьи наверняка родственники были, друзья, сватьи.

— Были. – Бажена обняла себя за плечи, словно замёрзла. – Они потихоньку пытались помочь. Приглашали прошлого попа из Ростова службу отслужить, водой святой окатить. Да только снегурке это было нипочём, они же не нечистые, совсем другие твари. Такая только зубами скрипит, но терпит.

— А чего ты тогда от меня ждёшь? – не удержался Левонтий. Он сам давно так не верил в службу, как хотели его наставники, да и топор с собой носил неспроста. Но Бажена это вряд ли знала.

— Чуда, батюшка, – честно призналась баба. – Да и потом, у нас и раньше слух ходил, что ты из южного болота багника извёл…

Она замолчала, но смотрела так, что Левонтий только головой кивнул. Мол, было дело. Извёл. Только вот рассказывал.

— Все тогда ждали тепла, мороз на всё лето в сердце леса таится, к деревням не подходит, думали, что и твари ледяные также, – уже бодрее продолжила свой рассказ Бажена. Платок со лба на макушку стянула, словно тепло ей от сухого кивка Левонтия стало. – Боялись снегурку ту в деревне, хоть и скрывали. Пальчики у неё тоненькие, вроде переломаешь и не заметишь, но крепкие, как железо, и острые, как ножи. Очень ей нравилось щёки и губы кровью мазать, чтобы румянец как у живых девок был. А где она кровь брала, никто и не спрашивал.