Книга Навьи пляски, страница 29 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Пётр метнулся к зазору и почти до него достал… Как вдруг почувствовал, что кто-то схватил его за ногу! Он обернулся, совсем уж по-детски захныкав, ожидая увидеть полчища мертвецов, тянущих его за собой в преисподнюю. Но то была простая коряга. Пётр ликующе вскрикнул, рванулся один раз, другой… И выдернув ногу из сапога, кубарем влетел прямо в зазор!

Его перекрутило, вытошнило на траву. Он поднял испуганный взгляд – деревенская толпа немо смотрела на него в ужасе. Рядом пылала церковь. Пётр пополз вперёд, вытянул руку, желая объяснить им, что он ни в чём не виновен!

А позади ликующе зарокотал хохот.

Толпа, визжа, бросилась врассыпную. Пётр увидел, как мужик перед ним закатил глаза, грохнулся оземь. Другой в мгновение поседел, свалился в траву и застыл там с искажённым лицом.

— Часть себя оставил там – путь открылся всем чертям! Чёрт вылазит из реки – все подохли мужики! – истерично взвыл Гришка, обхватив руками голову и покачиваясь из стороны в сторону. Пётр успел заметить старуху – та держалась за сердце и хлопала ртом, что выброшенная на берег рыбина.

И только тогда он обернулся.

Солнце вставало над церковью. Сизая дымка рассеялась, и Пётр увидел, что в отражённом Полесьево на небе покоилось вовсе не солнце, а огромный кровавый глаз. Его глаз, ранее закрытый чёрным веком.

Глаз моргнул, и Яромор, нашедший дорогу в Полесьево, выпрямился во весь рост, заслонив собой небо. Пётр успел заметить над головой чёрную, гигантскую – с десяток колоколен – ступню.

А затем пришла темнота.

Ольга Цветкова, Марина Вернон

Как попросить что-то, если сказать не можешь? И показать нельзя, потому что видеть тебя не должны. Остаётся одно – навеять сон.

Тем утром деревенские на весь лес голосили свадебные песни, будто духи глухие или глупые совсем. А Ведьма сразу догадалась, как только увидела, что юноша с девушкой первыми вошли под сень деревьев – готовится свадьба. А где свадьба, там и изба молодым, а где изба, там брёвна. Вот и пришли просить, в ножки кланяться. Хорошо, хорошо, добрая та семья будет, в которой лесные законы уважают.

Духи всегда за деревенских радуются, соседи всё ж. Пока солнце стояло высоко, приманили гостей и на грибную поляну, где шляпки боровичков точно палые осиновые листья, и до черничника незаметно довели. Все довольны остались, всем весело. Когда же начало темнеть, духи пошли по лесу вызнавать, какие деревья больше их не слышат. Если старая ель или сосна не ответит, значит, не живёт в ней уже душа и вреда никакого не будет, ежели её срубят.

Пока Ведьма ходила средь деревьев и обращалась к каждому, прижимая ухо к коре: «Здесь ты, сестрица?», так и тянуло её к обугленной молнией липе на краю леса. Ох, знала, знала Ведьма, что попросить у деревенских в обмен на помощь, давно мечтала о таком подарке! С тех пор как задумала собственное сердце вытащить из груди и положить в шкатулку… И до сих пор она терпеливо ждала.

Над головой Ведьмы захлопали крылья, большая ворона с блестящими перьями ловко села ей на плечо. Открыла клюв, и из него донеслось скрипящее:

— Нашла.

— Пойдём-пойдём, – пропела Ведьма.

Сосна, к которой привела ворона, выглядела молоденькой и полной сил. Не верилось, что души в ней нет. Ведьма приложила ухо к шершавой коре, ярко пахнущей смолой.