Онлайн книга «Навьи пляски»
|
— Вы простите, что я так, барынька, – она схватила с лавки её шубу и собственноручно накинула Софье на плечи. – Но Коляда – дело такое, не место вам тут. Переждали – и ладно, а теперь идти надо. Как назло, Софья двигаться не хотела – всё вытягивала шею, пытаясь разглядеть, куда закатился злополучный перстень. Едва ли не силой вытолкав барыньку из избы, Ива потащила её за угол, туда, где света было меньше всего. Густой белый пар отмечал тяжёлое дыхание, и Ива прикрыла рот варежкой. Ждать долго не пришлось: замаячили впереди огни и тени, захрустел снег под ногами. К избе приближались ряженые. Иве было не впервой с ними встречаться, но из года в год она чувствовала, как всё внутри холодеет, когда она смотрела в деревянные разрисованные хари, оскалившиеся в острозубых улыбках. — Кто не даст коляде, тому двор чертей! – проорал один из ряженых – самый крупный, одетый в медвежий тулуп, вывернутый шерстью наружу. Распахнув дверь, он первым шагнул в избу. За ним последовали остальные: «черти» вели на верёвке «цаплю» – колченогого в маске с длинным клювом и обшитом перьями зипуне. Наказав Софье стоять тихо, Ива подкралась к колядующим и тронула одного из них – в платке и рогатой маске – за плечо. Тот оглянулся и, разглядев, кто перед ним, замедлил шаг. Когда все его товарищи скрылись за дверью, ряженый повернулся к векше. — Ива! – под снятой харей оказался мужик лет тридцати. В темноте черт его лица было практически не разобрать, но Ива знала – у Назара были светлые добрые глаза под тяжёлыми веками и густая борода, накидывающая деревенскому колдуну ещё годков. Из избы донеслись нестройные песни и громкие выкрики, перемежающиеся девичьими криками – совсем не радостными. — Помощь твоя нужна, Назарка. – Ива втянула голову в плечи: последний визг прозвучал отчаянно. Стиснув рукав колдуна, векша потянула его за угол, где пряталась Софья. Барынька закрывала лицо руками и отчаянно дрожала. Услышав шаги, она взглянула на Назара и затряслась пуще прежнего. — Не бойтесь, Софья Николавна. Это Назар, он нам поможет правду про Стаха узнать. Он не обидит ни меня, ни вас, – попыталась успокоить её Ива, хотя у самой внутри всё противно тряслось от отвращения. – Пора идти. Ива старалась ступать как можно мягче, хотя вряд ли бы кто-то услышал их шаги за громкими непристойными песнями. Святки никогда не были её любимым праздником, более того – она старалась исчезнуть из деревни в ночь шествования Коляды. Оно отличалось от того, что устраивали в городе. Вместо красивых масок – частенько выполненных на заказ – деревенские надевали страшные резные хари. Нежные песни, славящие Христа, пели только дети, взрослые же устраивали целое представление, в ходе которых приставали к девкам, громили дома и дворы, а случалось и такое, что ряженая «цапля» могла и клюнуть в самое мягкое место. Ни вмешиваться, ни выходить из избы во время такой сценки было нельзя, и потому ряженые предпочитали места, где девки собирались на супрядки. Ива уже несколько лет носила в себе это чувство беззащитности, отвращения и унижения и теперь шла к избе Назара, стискивая зубы. Была бы её воля, закрыла бы всех девок в родительских домах, но какая разница? И туда проберутся, и ни брат, ни тятька ничего сделать не смогут… |