Книга Навьи пляски, страница 157 – Ирина Невская, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

— Барынька хочет про судьбу суженого своего узнать. Непонятно, ни то самоубивец, ни то жертва. Даже не похоронили по правилам, такие обычно не уходят с миром. Но это нам на руку, если бы отпели – так бы барынька в догадках и терялась.

— Я слышала, как Назар с мёртвыми разговаривает, – голос Лизы стал едва различим в шуме горницы. – У нашего свечника дочь пропала и прямо перед свадьбой. Её потом в колодце нашли, что возле леса. Так Назар над телом слова пошептал всякие и сказал, что её мать жениха в колодец столкнула. Мол, не люба ей невестка такая была, она хотела, чтобы сынок на купеческой дочке женился. А на кой купчихе такой жоних? Они-то все с приданым о-на каким… А Милка девка справная… была. – Лиза посмурнела.

Пока они говорили, истории и смех сменились песнями. Одна из девушек прошла по горнице с шапкой, в которую каждая из присутствующих положила какую-то из своих вещей: кто серёжку, кто ленту, а кто бусину из косника.

— Что они делают? – спросила у Ивы Софья.

— Гадать будут.

— Я тоже хочу, – оживилась барынька. Когда шапку проносили мимо, она стянула с пальца перстенёк, но Ива схватила её за руку.

— Не надо вам.

— Не указывай! – Софья вырвалась из хватки. – Хочу и у судьбы про Стаха спросить! Вдруг ты не сможешь ничего узнать? Или соврать мне решишь?

Колечко отправилось в блюдо.

— Зря, – сухо бросила векша, отпивая душистого чая. – Они-то все девки башковитые, знают, что как делать. И чего – не стоит. А вы вот сейчас прицепите к себе кого-нибудь и что? Либо опять ко мне побежите, либо помрёте, и никто не поймёт от чего.

Софья побелела, но ничего не ответила, лишь стиснула зубы.

Начались гадания. Девки распускали друг другу косы, развязывали фартуки да опояски, некоторые – видать, самые смелые – снимали крестики: так они избавлялись от человечьих признаков, чтобы стать ближе к миру, что прятался за такой тонкой сегодняшней ночью завесой.

Хозяйка тряхнула блюдом, накрытым полотенцем, и оттуда показался простенький перстенёк к зелёным камушком.

— Ой, мой! – раздался тонкий весёлый голосок. – Замуж пойду в ентом годе, девки!

В этот раз выскочила из-под полотенца жёлтая крупная бусина, подскочила несколько раз, ударившись об пол, да шмыгнула под лавку, куда тут же бросилась одна из девок – с жидкой светлой косицей, но с богатыми бусами на шее. Раздался смех, который тут же прервала следующая песня.

Перстень, выпрыгнувший из-под полотенца, никак не мог принадлежать деревенской девке. Ива нахмурилась. Десяток пар глаз с сожалением воззрились на Софью Николаевну. Та потянулась за украшением, чтобы поднять, но Ива подскочила первая и отбросила его в сторону сапожком.

— Не трогайте. Может, и минует.

Софья не успела ничего ответить – дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась долговязая фигура.

— Идут, идут!

Девки засуетились, начали скоренько заплетать косы, накидывать платки на плечи и зажигать ещё свечей. Ива тоже заторопилась: подхватив Софью под локоть, она потянула её из-за стола.