Онлайн книга «Навьи пляски»
|
За стенами церкви хрипло залаяла собака, и Тихон сразу узнал Буяна. Этот пёс был сам по себе, хозяев не искал, но в гости, чтоб перехватить гостинец-другой, захаживал почти ко всем. Похоже, это он выдернул Тихона из кошмара, а раз так, на сухарь уже заработал. Церковь стояла на холме, возвышаясь над разбросанными у лесного частокола избами и петляющей речушкой с заросшими рогозом берегами. От воды тянуло холодом, и вышедший наружу Тихон поёжился. Ветер задул лучину и зашуршал в высокой траве, точно змея. Буян стоял у колодца и глядел на разлапистый дуб рядом. Он повернул голову к Тихону, вильнул хвостом в знак приветствия, но продолжил высматривать что-то в кроне дерева. А ну как кошку туда загнал? Тихон подошёл и потрепал пса за ухом. Тот едва слышно рычал, шерсть на загривке стояла дыбом. В упавшей на мир черноте сложно было разглядеть что-то на дереве, но… Тихон увидел. Он врос в землю, пытаясь понять, не чудится ли ему, не игра ли это теней, проснулся ли он на самом деле? Потому что на исполинском стволе, прячась за листвой, проступало лицо. Коршуном налетел на холм ветер. Задрожал древний дуб, зашуршал, заскрипел сучьями, а вместе с тем словно шевельнулось что-то в переплетении веток. Тихон не сводил глаз с дерева. Вот сейчас плеснёт с неба лунный свет, разгонит темноту, и тогда… За спиной послышались шаги. Тихон обернулся и увидел взбирающегося на холм человека. Позади него расцветали огоньки у изб. Ничего хорошего это не сулило, и Тихон совсем не удивился, когда подошедший отец Алексей сказал: — Беда, Тихон. Беда. * * * Рассвет окрасил верхушки деревьев в золото. В ранний час лес не спал – бормотал, переговаривался, кричал на разные голоса. — Полюшка-а-а-а! — Поля-я-я-я! — Ау-у-у-у! Растянувшись по лесу частым гребешком, мужики и бабы перекрикивались, переругивались, а порой и пересмеивались, будто забыв, зачем бродят здесь ни свет ни заря. Один Иван, отец пропавшей семилетней Полинки, сумрачно оглядываясь по сторонам, не умолкал: — Доча! По-о-олюшка! Тихон шёл чуть поодаль от других, палкой взвихривая лежалые листья, чтобы проверить, нет ли под ними какой норы, куда могла провалиться девочка. Не очень-то веря в такой исход, он всё же глядел в оба, держа в голове наставления отца Алексея: «Ты, Тихон, хотя и безгласый, да глаз-то у тебя острый. Смотри по сторонам да прислушивайся. Может, упала Полинка в какой овражек и лежит там без чувств. Отыщется с Божьей помощью!» Тихон прилежно глядел и слушал, мыслями однако же возвращаясь к старому дубу. Думая, так ли остёр его, Тихона, глаз, как мнит о нём отец Алексей? И если да, то что за диво ему примерещилось? Взгляд нет-нет да и поднимался от земли, тревожно ощупывал вековые стволы – не проступит ли и на них странный лик? Но стволы бугрились древней корой, а деревья лишь равнодушно перешептывались с ветром. Неужто правда привиделось? Ведь когда луна всё же выплыла из-за туч, никакого лица на стволе не было… — По-о-оля-я-я-я! Тихон вздрогнул и, оступившись, едва сам не провалился в лисью нору. Ухнул со злости, истоптал ямку посохом. Ямка была мала, никакую девочку вместить не смогла бы. Звонко свистели птицы, приветствуя новый день. Зудела мошка́ над ухом. Тихону очень хотелось вернуться в церковь. |