Книга Рубеж, страница 44 – Александр Мазин, Анна Евгеньевна Гурова

Радим молчал. Глядел мрачно в присыпанный соломой пол.

Да, так уже было.

Радим словно наяву увидел живого Вуйко, заступившего ему дорогу. «Охотник? Иди охоться!»

И что же делать?

Харальд угадал его мысли.

— Ещё пара лет, – сказал он. – А может, и меньше нужно будет тебе, чтобы войти в настоящую силу. И тогда, Волчонок, я тебя отпущу. Когда станешь таким, что никто не осмелится спросить: что этот юнец делает рядом с нашей Ольгой?

Радим ушёл от Харальда, понимая: хёвдинг прав. На то он и хёвдинг, чтобы знать, где правда.

Но всё же правда бывает разная. И нурманская правда не единственная. Есть и другая.

Так что, поразмыслив, Радим решил поговорить и с варягами тоже. Например, со Студёном, который явно относился к нему с симпатией. Вдруг Харальд сгущает краски – и варяги охотно примут его? Всё же Радим теперь не сын охотника, а воин…

— Я хочу знать, как ты убивал, – сказал Студён.

Радим вопросу удивился, но ответить на него было нетрудно.

— По-разному. Копьём, мечом, стрелами.

— Понравилось?

Радим пожал плечами.

— Не знаю. Всё равно как-то.

— И не жалко было, кого убил?

Радим задумался. Это был вопрос посложнее.

— Да нет, – сказал он, поразмыслив. – Это… как кабана вроде. Только кабана труднее. Зайца, бывает, жальче зарезать.

— Вот как? – насторожился Студён. – А вот скажи, кого первым убил? Смерда, бабу? В бою или украдкой?

Взгляд варяга изменился. Неприятным таким стал. С чего бы?

Это было обидно. И сам вопрос, и то, как он был задан.

— Я воев убивал! – нахмурясь, сердито бросил Радим. – Бросились на меня, один с ног сбил, а я его снизу – копьём! А потом второго.

И признался честно:

— Я и не понял, как получилось. Само собой вышло.

— Такое бывает. – Варяг подобрел. – Видно, хорошо тебя нурманы учили, правильно. И хорошо, что уйти от них хочешь. Не нурман ты по крови. И духом их тоже не проникся.

— Это почему не проникся?

Радим даже обиделся немного. Он-то считал, что именно нурманское ледяное бесстрашие и есть истинный дух воина.

— А просто. – Студён улыбнулся совсем по-доброму. – Потому что нурманы убивают людей, и им это нравится.

— А варягам – нет?

— А варяги людей не убивают, – назидательно произнёс Студён. – Только врагов. Возьму тебя в свой десяток. Вместо Вуйко.

И вдруг, спохватившись, спросил:

— Э-э-э… А Харальд тебя отпустит?

— Не знаю, – соврал Радим.

— Ну так узнай, – строго произнёс Студён. – Хотя, думаю, держать он тебя не станет. У него сильный хирд. Ты для него мелковат. Удивляюсь, что он вообще тебя взял…

И закончил бодро:

— А мне ты пригодишься.

«Удивляешься, что меня взяли в хирд? – сердито думал Радим, уходя. – Мелковат я, значит, для нурманов, а для варяга сойду?»

Прав Харальд. Не быть ему с Ольгой. Пока. А дальше… поглядим.

— И тогда ты его отпустишь? – не поверил Гуннар. – Того, кто станет хускарлом за неполных три года?

— Отпущу, – вздохнул Харальд. – Сам видишь: прикипел он к этой Ольге. Эх… жаль у меня такой красавицы дочери нет! Я б его на ней женил.

— Дружище, ты сейчас пошутил? – удивился Волчья Шкура. – Юнец из простых, ни земли, ни родни. В хирд принять – да, но в зятья?!.. Не понимаю.

— Вот поэтому, дружище, я твой хёвдинг, а не наоборот, – усмехнулся Харальд. – Потому что уже сейчас вижу: высоко взлетит этот сокол. Кто знает, может, годков через восемь не он ко мне, а я к нему под руку пойду.

— Восемь лет, брат, ещё прожить надо, – заметил Волчья Шкура.

— Вот за это и выпьем, – Харальд поднял чашу. – Чтоб мы жили, а враги наши умерли!

— Но перед этим не забыли отдать нам своё серебро! – подхватил Волчья Шкура.

Чаши со звоном ударились друг о друга, пена смешалась и пролилась на стол – дар богам, – а остальное ухнуло в бездонные глотки викингов.

— Скёль^[23]!