Онлайн книга «Полуночный охотник»
|
— Или умрет к утру, – пригрозил нойда. Так или нет, а больше он времени тратить зря не собирался. Вдобавок был зол и на девицу, и на все ее семейство, включая покойную бабку. Едва родители подошли к кровати, как девица тут же очнулась и с криком вцепилась в одеяло. Краткая борьба – и взгляду нойды явилось тощее тело, покрытое синяками и словно бы истыканное иголкой. — Это кто ж тебя так мучил?! – опешил отец. — А я-то все гадал, где дыра в Нижний мир, – протянул нойда. – Откуда так сквозит! На кладбище искал… А дыра – вот она! Прямо в ней! — Кровь! Кто-то кровь из нее пьет! – раздался вопль матери. – Люди добрые, у нас упырь завелся! — Нет никакого упыря! – повысил голос нойда. – Она сама. — Сама себя покусала? — Нет. Так, девка, а ну-ка разожми кулак! Нойда насильно разжал потный кулачок. В нем скрывалась остро наточенная булавка, какими скалывают ворот плаща. — Жениха беглого пряжка? – спросил нойда. Зоряна упрямо молчала, вырываясь. — Ворожба какая-то, что ли? – хмурясь, пробормотал отец. — Не какая-то, а приворотная, – пояснил нойда. – Должно, бабка-ведунья внучку научила. Ох и бабка! Даже из могилы внучку губит… При слове «приворот» кузнец вдруг побелел, чем-то смертельно напуганный. Елица, напротив, с недоумением глядела на нойду: — Вот это, с булавкой – приворот? — Да, самый обычный. Что-нибудь этакое: «Раздобудь булавку суженого и втыкай в себя, приговаривая: пусть у него так душа болит, как у меня тело… Вот он побегает по чужим краям – да и назад прибежит, чая от боли избавиться». Верно, Зоряна? Кузнецова дочь бросила на саами взгляд, полный жгучей ненависти. — Что зенки лупишь? – Нойда не был расположен искать вежливые слова. – Это, по-твоему, любовь? Измучить, принудить, своей воли лишить? — Все ворожат на любовь, – прошипела девица. – Отвяжись, лопарь! Витко мне обещался, а после сбежал! — Если не люба, почто заставлять? Девичье личико перекосилось: — Он предал меня! Пусть теперь платит! Знаю, плохо ему… Так мне еще хуже! Вернется, покается – тут и дело на лад! — А когда чары иссякнут – снова сбежит? Девица злорадно улыбнулась: — Стерпится – слюбится! Как поженимся, деток заведем – уж не побегает! — Доченька, как же так? – слушая дочку, ужаснулась мать. – Ведь как люди говорят: на чужом несчастье счастья не построишь! — А я разве несчастья ему желаю? Нет, пусть себе будет счастлив – только со мной! — Да разве годится так рассуждать? – всплеснула руками Елица. – А без тебя, значит, пусть страдает? — Без меня – пусть хоть помрет! — Понял! – воскликнул нойда. Все с недоумением замолчали. — Наконец-то сложилось! И запах земли, и трещина на холме, и хвори ваши… Зоряна, жених не бросал тебя. Кузнец резко дернул рукой, словно собираясь остановить колдуна. Нойда, мельком взглянув в его сторону, продолжал: — Он умер. Причем давно. — Как умер… – пролепетала Зоряна, мигом утратив весь пыл. – Когда? — Думаю, сразу, как вы расстались. Оставь мертвяка в покое. Хватит его звать. Придет ведь – не порадуешься… — Вот оно как! – сообразила мать. – Зоряна на мертвого ворожила! Потому и чахла: это он ее к себе на тот свет тянул! — Нет, – возразил нойда. – Как раз наоборот. Это Зоряна его целый год сюда звала. И когда он в могиле пробудился – у вас сырой землей и запахло… |