Онлайн книга «Полуночный охотник»
|
Кайя неплохо знала этот язык, родственный языку сихиртя. Акка Кэрр была урожденной саами, хоть и давно бросившей свою родню. В детстве Кайя быстро научилась понимать ее. Впрочем, сама говорить толком не могла… Внезапно Кайя вспомнила песенку, что порой мурлыкала под нос Кэрр, глотнув сурянского зелья. Девушка вздохнула, взглянула в потемневшее от гнева лицо туна и дрожащим голосом запела: Яйцо, что было снесено ночью, Станет птицей шумным летом; Ребенок, сладко спящий в шкурах, Однажды станет мужчиной… Тун резко вскинул голову. Посмотрел на нее в упор. Кайе было показалось, что судорога гнева оставила его, и тут нелюдь снова оскалился. Кайя струхнула, решив, что тут ей и конец пришел. Но потом сообразила, что он улыбается. «А он красивый, – подумалось вдруг Кайе. – Жуткий… но красивый!» Она неуверенно улыбнулась в ответ. Тун встряхнулся, несколько раз раскрыл и сложил крылья. Кайя наконец толком разглядела его. Поначалу он показался ей просто человеком, вроде как даже одетым. На шее, на поясе и на челе нелюдя блестело серебро… Но тут в глазах зарябило, словно в глаз попала соринка. Кайя моргнула и увидела острую птичью грудину, когтистые лапы и тело, до самого горла покрытое перьями. «Он превращается!» – только и успела сообразить она. В следующий миг тун ударил крыльями с такой силой, что Кайя пошатнулась от удара ветра, и взмыл в небо. Черепа на камне не осталось – нелюдь забрал его с собой. Кайя долго смотрела, как черная птица, понемногу превращаясь в черную точку, исчезает вдалеке над лесистыми горами. — Хоть бы спасибо сказал, – проворчала она и направилась к берегу. Глава 6. Дед-камень В небе горели светлые летние сумерки. Кайя вела лодку по тихой лесной реке. Огромные столетние ели по обеим сторонам мрачными стенами вставали прямо у кромки воды. Еловые лапы нависали над головой, трогали воду, мокли и гнили. Черная вода казалась совершенно неподвижной. Деревья будто затаились – даже в кронах ни ветерка. Только медленно таял свет. Единственным звуком были капли, падающие с лопасти весла. Кайя умела грести бесшумно и всякий раз вздрагивала при всплеске. Она старалась даже дышать потише, стараясь уловить малейший звук из чащи. Хруст черничника под ногой, шелест задетой ветки… Хоть что-нибудь, что нарушило бы вечернюю тишину… И подтвердило то, что Кайя и так знала: за ней следят. Ощущение чужого взгляда появилось после полуденной остановки, когда лесная речка стала глубокой, темной и разошлась на два рукава. Привал вышел нехорошим и не принес отдыха. Костер все никак не разжигался, заныла голова… Что-то скверное витало в воздухе. Теперь Кайя уже понимала: это было предупреждение. То ли отпугнуть ее хотели, то ли предостеречь… Знаки духов порой сложно понять – особенно такой юной и неумелой гейде, как она. И вот теперь она вела лодку по черной глухой протоке, где не видать ни зверей, ни птиц, где не плескала даже рыба в затонах, а среди елей сгущался вечерний сумрак. И ощущение слежки не пропадало, а усиливалось. — Я тебя не боюсь, – громко сказала Кайя тому, кто следил за ней. – Ты трус! Если бы сам меня не боялся – не следил бы за мной исподтишка! Никто ей не ответил. И на душе легче не стало. Кайя со вздохом опустила весло в воду. Куда она держит путь? А, не важно! Лишь бы подальше от Змеева моря! |