Книга Полуночный охотник, страница 101 – Мария Семенова, Анна Евгеньевна Гурова

— Что ж, – медленно проговорил Арнгрим. – Да будет жизнь этого старика даром духам святого места!

В тот миг, когда Гнуп испустил дух, туман заклубился, разошелся в стороны, и обоим воинам открылось небо иного мира.

Однако увидели они разное.

…«Это снова ты! – в восторге пробормотал Мороз. – Ты пришла ко мне…»

В дымке ласково улыбалось видение синеглазой женщины. Красавица, впрочем, не приближалась. Взглянув на Гнупа, покачала головой: «Воин, я не люблю стариков…» И исчезла.

Арнгрим же прикрыл глаза ладонью, чтобы не ослепнуть от сияния белой вершины священной горы. Белая Варака смотрела на него, словно живая.

Потом он осознал, что нет никакой горы. Перед ним высился исполинский морж. Макушка упиралась в облака, а клыки – в Вечный лед.

Великий морж пристально смотрел на Арнгрима – а тот в глубоком волнении смотрел на него.

«Великий Старик, что держит на себе моря», – то ли вспомнил, то ли услышал он.

Арнгрим – смертный человек – пребывал в великом смятении, но некто много больший, глубоко внутри него, глядел глазами Арнгрима на Великого Старика, как на равного. Как гора на гору, как звезда на звезду.

Затем облака сомкнулись, и Белая Варака снова окуталась туманом.

Арнгрим медленно оглянулся, понемногу приходя в себя.

— Где Гнуп? – наконец спросил он.

Тела старика на тропе не было.

— Сказал бы, что местные боги забрали жертву, – произнес Бранд, – но мне было видение, что старая падаль им не по нраву. Так что я спихнул его с горы в море.

Арнгрим прислушался к реву прибоя далеко внизу и подумал, что не хочет искать тело Гнупа.

— Выходит, старик умер напрасно? – пробормотал он.

— Выходит, что так, – беспечно отозвался Мороз.

Но в голове его звучал вещий голос матери:

«Такие умирают в чужом краю, отвергнутые богами, и обретают могилу между сушей и морем…»

* * *

Вечером Мороз сказал вернувшимся охотникам, что они с Гнупом пытались подняться на Белую Вараку, да старик оступился и упал с отвесной скалы в море, и достать его тело не удалось.

Нордлинги приняли известие о смерти старика довольно равнодушно. Гнуп никому не нравился, ни с кем не приятельствовал, так что никто по нему и не грустил, кроме Халли.

Да и того вскоре взял под свою руку Лодин. Он учил мальчишку множеству полезных вещей: как по движению волн определять, где встречаются ветра и морские течения; как по барашкам на волнах угадать мелководье; какие звезды стоят на месте, а какие ходят по кругу; как по цвету заката узнать, какая завтра будет на море погода, и многому другому.

Халли старался прилежно учиться, однако часто вспоминал рассказы Гнупа о драконах и сокровищах, чужих странах и богатой добыче. И тогда он пропускал мимо ушей наставления моряка, восхищенно наблюдая, как на берегу упражняется с мечом Бранд.

— Как-то ты тихо ведешь себя, Снорри, – произнес как-то раз Крум, выбрав время, когда скальд не был занят и одиноко сидел на берегу, настраивая харпу. – Но сторонись не сторонись, а мы все на одном корабле. И никуда тебе от нас не деться. Так что выкладывай, Снорри Молчаливый, что тебя гнетет. У меня ведь тоже есть чутье.

Русоволосый скальд покосился на побратима ярла.

— Чутье… – проворчал он. – Знаешь ли, Крум Хальфинн, я не всегда чую, куда и когда мне не следует впутываться. Боги же создали меня таким, что не впутываться я не могу. Иначе откуда я буду брать семена песен? Однако когда начинает пахнуть жареным и наступает момент делать ноги – этот миг я чую безошибочно! Только так я и дожил до моих зим. А видел я их больше, чем обычно дают по внешности…