Книга Медь и мёд, страница 22 – Яна Лехчина

Трудно поспорить.

— Чёрное железо – не столько оружие, сколько зеркало, – объяснял Лале спокойно. – Оно причиняет боль, но убивает не лучше обыкновенного.

— А что про обман?

Только здесь он усмехнулся краем губ.

— Всё-то вас одно заботит. Да, чёрное железо можно обмануть – если изгаляться и не касаться его… разными способами. Человек изобретателен, госпожа Ольжана. Особенно тот, кто боится разоблачения. На их беду, мои братья, что называется, тоже не лыком шиты. А что же, вы кого-то собрались дурить?

«Главное, – подумала она, – чтобы ты меня не обдурил». Ольжана была недоверчива и считала, что впитала это с молоком матери: в их землях многие такие. Может, потом ей станет за это стыдно, но сейчас она вызнает всё, что сумеет.

— А нельзя ли… – она замялась, – обмануть железо, если что-нибудь выпить?

— Или съесть, – развеселился Лале. – Если только яд. Хотите обмануть зеркало – заставьте себя исчезнуть.

Кибитка катилась по влажной земле, но, к счастью, не застревала. Случись это, у Ольжаны бы сердце из груди выпрыгнуло: солнце тянулось к горизонту. А госпожа Кажимера сказала ей на прощание, что твари, сродные Сущности из Стоегоста, предпочитают охоту по ночам. Днём их не застать – «вот тебе и возможность спастись, ясочка».

Хочешь не хочешь, а нужно укрыться до ночи, иначе они помогут Сущности взять след.

— Смертельный яд? – уточнила Ольжана рассеянно. – Я слышала, что в западных господарствах колдунов хоронят в сапогах из чёрного железа.

— Напрасно. Вместе с жизнью человек теряет все умения – значит, и железо не оставляет на нём след.

Ольжана оправила пыльный полог. И прикусив губу – Длани, какой же она выглядит дурой! – продолжила выспрашивать голосом, полным вежливого участия:

— Если бы я хотела обмануть зеркало, я бы использовала заклятие сильнее, чем оно. Вы никогда не встречали чары хитрее, чем ваше железо?

— Работа моего железа предельно проста: жжёт, если касается кожи перекидыша. Все хитрости в пределах этого. – Лале тяжело вздохнул. – Чародеи Двора Лиц могут держать чёрное железо, если на них надето чужое обличье. Но… вы ведь понимаете… Можно обмануть случайного стражника, велевшего вам коснуться решётки у церкви. Прикроетесь рукавом или только сделаете вид, что коснулись, – но совсем другое дело, если за вас взялся мастер.

Он покачал головой, показывая, что не подразумевает ничего хорошего.

— В Иофате и Хал-Азаре я встречал братьев, которые так управлялись с железными кольями, что могли бы пробить и слой колдовской кожи.

Ольжана проглотила ком в горле, но ничего не сказала.

— Чародеи Двора Лиц, – продолжал Лале, – не могут носить чужое обличье вечно. Если посадить их в темницу, рано или поздно они его сбросят. А там – снова железо.

Он помолчал, а потом произнёс осторожно, с мягкой смешинкой:

— Вот что скажу, госпожа Ольжана. Если вы встретили человека, а он, допустим, взъерошен, подозрителен и колченог… Ну бывает же такое, кого только не встретишь на дорогах… Так вот: если он носит перстень, как у меня, то, скорее всего, перекинуться в оборотня у него силёнок не хватит, и нет смысла ловить его на слове.

Хорошо, думала Ольжана, вдыхая дорожный запах – цветочный, лошадиный и сырой. «Допустим, ты всё-таки не чародей, раз постоянно носишь свой перстень. Но тогда ты действительно башильер, а это ещё хуже».