Книга Медь и мёд, страница 177 – Яна Лехчина

— Не для неё. – Госпожа Кажимера осмотрелась. – Для её учеников.

Драга Ложа застала Нимхе врасплох в её же владениях – внезапно, как с неба грянули; они занялись всеми, кто был в зале, но Мал сомневался, что хотя бы другие сумеют спастись.

— Как ты и хотела, да, Крунхильд? – Йовар кивнул в сторону Нимхе. – Легко вышло. Даже скучно.

Госпожа Кажимера смерила его взглядом.

— А ты хотел, чтобы это напоминало битву?

Йовар осклабился.

— Нет, я люблю устраивать ночные бойни, как знатные иофатские госпожи. – Она хотела ему возразить, но Йовар перебил: – Слова о том, что это правосудие, можешь засунуть себе в…

— Перестань, – сказала госпожа Кажимера холодно. Перешагнула через тело Олейи. – Не желаешь помогать…

— Не желаю.

— …так хотя бы не мешай. А если ты соскучился и хочешь со мной побеседовать, дождись конца.

Йовар опешил – а когда пришёл в себя, начал браниться. Но госпожа Кажимера его не слушала. Она скользнула по Малу таким взглядом, точно он был пустым местом, и прошла к середине залы. Вновь зазвенела браслетом.

Мозг Мала вспыхнул золотым светом, но не было ни боли, ни страха – ничего, только звон, похожий на колокольный. Перед глазами всё замерцало и поплыло. Мал выпрямился, потянулся за звуком – ему хотелось идти за ним хоть на край света. Потом внутрь его разума скользнуло что-то, напомнившее крюк из солнечной проволоки, – и Мал напоролся на это крюк, как глупая рыба.

Он пришёл в себя от ослепительной боли в запястье. Перед глазами всё ещё стояла золотая пелена – Мал слепо дёргался на полу, понимая, что едва не вывернул себе руку в цепи, пытаясь приблизиться к звуку. Он решил, что это госпожа Кажимера приманивала остальных учеников. Колокольный звон утих, но теперь в ушах бухало – бам, бам, бам, точно барабаны в подземных недрах или сердце, шумно выбрасывающее кровь.

Над Малом что-то тошнотворно зачавкало. И когда плотная золотая пелена превратилась в искрящуюся дымку и рассеялась, Мал увидел над собой пана Авро – он переступал через него, направляясь к госпоже Кажимере. Его руки несли безвольное тело Ивоны, и одно из его лиц впивалось зубами в покров из чар. Ивона, хоть и поймалась на удочку Кажимеры, очевидно, очнулась и попыталась защититься. Она успела окружить себя плотоядными тенями – они ещё колыхались вокруг неё и слабо выстреливали змейками или звериными мордами, но там, где колдовские зубы пана Авро прорвали теневой слой, зияла рана.

За чавканием потянулись и другие звуки. Шум в ушах ослабел, и Мал различил голоса.

— …Не делай вид, что удивляешься, Нимхе, – сказала госпожа Кажимера.

Она стояла над телом Гарна. Тот лежал, сжимая в руках кол из чёрного железа. Кол торчал из его груди – выглядело так, будто Гарн сам себя и убил; на его пальцах Мал разглядел сажевые следы-ожоги.

— Мы предупреждали тебя, что твоё колдовство не окажется безнаказанным, – продолжала госпожа Кажимера. – А ты даже не соизволила явиться в Тержвице.

Драга Ложа собиралась в середине зала. Пан Авро сбросил труп Ивоны и затих – только его головы продолжали разевать рты. Грацек отозвал големов от Нимхе, растянутой на стене двенадцатью цепями. И лишь Йовар отошёл к выходу и теперь скучающе ходил между пылающих огней.

Нимхе подняла голову. Она тряхнула кудрями и полуулыбнулась, полуоскалилась. Мал даже отсюда видел, что её губы и зубы были измазаны в подобии пенистой чёрной крови.