Книга Медь и мёд, страница 168 – Яна Лехчина

— Это точно. – Юрген наклонился к Чарне, и та обвила его шею руками. Встала с его помощью, поджимая ногу. – Попробуешь перекинуться?

— Не стоит. – Мал покачал головой. – Может сильнее вывихнуть сустав. – (Юрген мысленно присвистнул: значит, он и падение Чарны застал.) – Одну девушку мы с тобой уж как-нибудь донесём.

Он взял у Юргена один из наплечных мешков и предложил Чарне опереться и о его шею.

— Не бойся, – сказал он Чарне и повернулся к Юргену. Указал на горы свободной рукой. – Мой дом вон там, через перелесок. Если ты или твоя подруга устанете, я могу повезти её на спине.

— Не стоит. – Чарна замотала головой и облизнула сухие губы. – Спасибо.

Она сжала плечо Юргена.

— Не бойся, – повторил Юрген полушёпотом и обхватил её поперёк спины. – Справимся.

А если что пойдёт не так, добавил он мысленно, и Мал окажется не таким добродушным, каким хочет казаться, то Юрген справится и с этим. Старые истории говорили: Мала пощадили, потому что он был недоучкой и слабым подмастерьем Нимхе. А вот про Юргена такого никто бы не сказал.

Он усмехнулся про себя. Посмотрел на горы.

Да уж. Если Драга Ложа придёт, чтобы свести счёты с Йоваром, его, Юргена, убьют первым.

* * *

— Лапушка, да не переживай так. – Ацхик, жена Мала, закрепила повязку на лодыжке Чарны. – До свадьбы заживёт.

Она омыла в плошке пальцы, испачканные травяной мазью. Лодыжка Чарны опухла, но Ацхик, ощупав её и надавив с разных сторон, предположила, что кости целы. Она посоветовала Чарне побольше отдыхать и уложила гостью на лежанку, укрытую узорным кубретским ковром. Предупредила, что от мази едва ли будет много толку, но всё же это лучше, чем ничего. Хотя главное, что вылечит Чарну, – это время и покой.

Произношение Ацхик было необычное, кубретское – с раскатистым «р-р» и «ы», похожим на «и». И если Мал ещё мог внушить Юргену беспокойство, то рядом с Ацхик затихала даже его вечная подозрительность.

Ей было лет тридцать пять, и, по её словам, она превращалась в горную козу. Тёмные волосы она покрывала платком, который завязывала сзади, под косой. Ацхик была стройна и невысока ростом, с крупным горбатым носом и блестящими карими глазами. Носила льняное платье, подпоясанное расшитым передником: на груди – узор из алых гранатов.

Комнатка была небольшой, и Ацхик, сидя у лежанки Чарны, сумела дотянуться до низкого стола, за которым на подушках сидели Юрген с Малом. Ацхик взяла блюдо с лепёшками и передала его Чарне.

— Нам не привыкать к ушибам и ранам, – сказала она. – Горы. Но будь моя воля, я бы жила ещё выше… Только боюсь, как бы Мал откуда-нибудь не свалился.

Кивнула Чарне:

— Кушай.

Они пытались убедить Ацхик, что не голодны и недавно позавтракали, но та только зацокала языком. Как только они зашли – Мал едва успел их представить, – Ацхик быстро накрыла стол и теперь настойчиво убеждала всех поесть.

— Не свалился? – переспросил Юрген. Повернулся к усмехающемуся Малу. – Но ведь этот зубр – горный?

— Зубр, может, и горный, – Мал подцепил кувшин, – а я не очень. Я поздно перекинулся в первый раз. Позже, чем пал Двор Теней. С телом зубра я сроднился, но ловкости, как у Ацхик, мне не видать.

Он разлил вино по четырём чашам. Юрген попробовал – вино оказалось приятно-холодным и разбавленным водой, оттого и некрепким. Значит, Ацхик успела не только подогреть еду, но и охладить напитки.