Книга Медь и мёд, страница 108 – Яна Лехчина

В их деревне верили, что Тайные Люди жили везде – в чащах и на болотах, у рек и озёр. Даже в заброшенных языческих кумирнях: когда в Борожское господарство пришла новая иофатская вера, Персты вытеснили старых богов, которым поклонялись борожские господари, – а Тайные Люди остались. Незыблемые, точно природа. Таинственный народ духов, загадочные соседи. Это их, а не богов или Перстов, чтили обыкновенные северяне, но Тайных Людей Чеслав тоже не боялся. Дед научил его, как выказать им своё уважение – и как обхитрить их, если этого окажется недостаточно.

Чеслав наклонился, выискивая под ногами цветки красного клевера. Да, дед многому научил его – куда больше, чем отец.

Но о травах и заговорах ему рассказала мать.

Деревенские всегда много сплетничали о его матери, Стеване. Говорили, что её, хрупкую, недоношенную, бабка Чеслава, известная знахарка, выторговала у Тайных Людей взамен на собственную красоту. Оттого его мать выросла тихой, слабосильной женщиной, чудом родившей его, здорового сына. И оттого она знала особые шептания, которые никто больше не знал, – на любовь и на болезнь, на успех и на неудачу.

Мать Чеслава часто называли ведьмой – хотя, конечно, это было не так. Ведь настоящие колдуны умели превращаться в животных, а мать Чеслава ни в кого не превращалась. Она только и могла, что нашептать заговор или умаслить Тайных Людей, решивших погубить скот или наслать на кого-то хворь. Мать оставляла им подарки и говорила вежливые слова, и Тайные Люди никогда не отказывали ей в просьбах. Во всех, кроме одной: ей самой они так и не дали здоровья.

Мать умерла четыре года назад – Чеславу тогда едва исполнилось десять. Соседи сказали про неё: «Отмучилась». Она была приветливой, доброй женщиной, никогда ни на кого не повышала голоса, но часто болела. И болтали, будто страшнее всего была её душевная болезнь – из-за неё мать Чеслава порой замыкалась в себе. Иногда она неделями лежала пластом и ни с кем не разговаривала, даже с Чеславом; хотя его она могла легонько потрепать по голове. Она ела через силу, переставала расчёсывать волосы и ходить в баню – только лежала и редко плакала.

Дед и бабка со стороны отца думали, что мать Чеслава просто ленива, и советовали отцу вышвырнуть её из дома и взять себе другую жену. Что думал сам отец, Чеслав не знал. Все говорили, что он женился на матери по любви, но, похоже, под конец и он устал от её болезней. Хотя он горевал, когда матери не стало, – или же Чеслав хотел в это верить.

Мать умерла солнечным летом. Женщины расчесали её волосы и спрятали их под льняной платок – на манер почитателей Дланей. Но мать не верила в Длани, поэтому Чеслав стянул платок с её головы и заявил пришлому жрецу-рукопоклоннику, что мать его почитала Тайных Людей и хоронить её нужно соответствующе. Такого от Чеслава не ожидали – он был смирным ребёнком. За эту выходку отец дал Чеславу подзатыльник, а жрецу-рукопоклоннику – пригоршню монет, и мать похоронили в платке под цветущей липой.

Точно, вспомнил Чеслав. Липа.

Ему нужно натереть кору липы – для заговорённого снадобья.

Чеслав разбежался и играючи перепрыгнул через поваленное дерево. Это получилось легко. За последний год он сильно вытянулся и теперь казался несоразмерно длинным и худым, но не расстраивался. Может, он пойдёт в отца, кузнеца Хведара, человека высокого роста и недюжинной силы. Правда, отец ворчал, что для этого Чеславу следует больше помогать ему в кузне, а не бегать по лесам, взращивая в себе тщедушную материнскую породу. Правда, насчёт тщедушности Чеслав мог бы поспорить: его дед-охотник пусть и не имел косой сажени в плечах, но оставался ловким и жилистым до самой своей смерти. Только Чеслав старался не возражать отцу. Тот и так говорил, что он совсем от рук отбился.