Книга Двенадцать железных цепей, страница 84 – Яна Лехчина

Хранко подтолкнул Юргена вперёд.

Йовар смотрел сверху вниз, по-хозяйски опершись на стену.

— Ну, – сощурился, – пришёл?

Юрген дёрнул плечами:

— Как видишь. – И сам удивился, насколько прохладно это прозвучало.

Но Йовар даже не заметил. Шагнул со ступени, подошёл к нему, опустил ладонь ему на затылок и взъерошил волосы.

— Пришё-о-ол, – повторил довольно. Тут же свёл брови: – А чего только сейчас? Я когда тебе велел вернуться – тебе и Чарне, а?

Может, это должно было прозвучать грозно, однако Юргену показалось совсем беззубым. Так, побухтел для виду – и Юрген впервые ощутил, какую он власть имел над этим человеком. Над человеком, про которого ему чего только не рассказали. Он посмотрел Йовару в глаза и спросил мысленно: значит, Чеслава убил из страха? А Чедомилу растерзал от злости, хотя лгал, что не участвовал в побоище учеников Нимхе? А другие – были ведь и другие, да, и что ты сделал с ними, Йовар?..

— Ну чего зыришь и молчишь? – Йовар пихнул его в плечо, и Юрген аж отступил на шаг. – Чарна, цела?.. Ну хорошо.

Подбоченился, гаркнул:

— Чё стоим? – Фыркнул в бороду. – Усадите их и накормите чем найдёте. Потом разговаривать будем. – Глянул на Юргена. – И за ослушание потом по шее дам.

Но по виду понятно – не даст.

— Нам, узникам, ночной сон не важен, – едко заметила Бойя, выпархивая из-за Хранко. – Как привезли, целыми днями тут кукуем. Сколько уже получается – почти неделю?.. Да, сдаётся, так.

— Ты чего такой молчаливый, Юрген? – Якоб подхватил одну из сумок, сваленных в углу. – Сам на себя не похож.

— …У нас вон там стол, – Бойя указала в глубину колокольни, – а вместо лавок – тюки с сеном…

Юрген снова посмотрел на Йовара. На душе скребли маленькие Чарны.

Йовар свёл брови.

— Что с тобой? – подошёл ближе. – Никак язык проглотил? Или не по душе наш приём? Или нездоров?

— Нет. – Юрген тряхнул головой. – Я по всем вам соскучился. И я в порядке, спасибо.

Обернулся к Чарне. Та сидела у входа и теребила прядь волос.

— Это был долгий путь, – объяснил Юрген тихо. – Долгий и непростой. – Снова встретился взглядом с Йоваром. – И он на многое открыл глаза.

Вздохнул и ласково улыбнулся Бойе:

— Но мы правда обсудим это потом.

Лазару снились сны, похожие на лихорадочный бред.

Он стоял посреди опустевшего Хургитана, в переулках между одинаковыми домами из песчаника. На протянутой между окнами верёвке – тёмные полотнища: верный знак, что в квартал пришла чума. Наверное, здесь жили пришлые иофатцы. Наверное, подобный переулок существовал по-настоящему и Лазар приходил сюда лечить больных. Иначе как бы его сознание нарисовало так точно: рваную бахрому полотнищ, качавшихся на слабом ветру, и чёрные провалы окон, и плач откуда-то из тупика?

— Жрец, – позвали его хриплым голосом. – Жрец, жрец!

Ветерок разгонял клубы пыли. Лазар обернулся и не успел сделать ни шага, как его резко ухватили за лодыжку.

На земле лежала Айше Хасамин, и её ноги переходили в огромный змеиный хвост. Половина лица обуглилась, из-за чего усмешка казалась ещё более кривой и зловещей.

— Ты будешь гореть, – посулила Айше, смеясь. Сквозь дыру в её щеке виднелись зубы. – Со мной.

В тупике заплакали ещё сильнее. Голос то ли женский, то ли детский – кто-то захлёбывался рыданиями.

— Ты никудышный лекарь, – заметила Айше, цепляясь за его ногу. – И никудышный чародей. Но гореть будешь как настоящий.