Книга Двенадцать железных цепей, страница 47 – Яна Лехчина

Как близко они сидели друг напротив друга на уступе… Так близко, что Лале, наверное, мог бы услышать, как грохало сердце у неё в груди.

Ольжана потянулась к нему за поцелуем.

Лале отстранился.

— Не стоит, – произнёс он тихо. Нащупал трость, неловко поднялся.

Ольжана прикрыла глаза, надеясь, что прямо сейчас разлетится на брызги морской пены.

— Извините.

— Просто… – Голос Лале сверху, как сквозь подушку. – Госпожа Ольжана…

Но сказать ему было нечего.

— Не объясняйтесь. – Ольжана отвернулась, посмотрела на горизонт и чаек, скользящих над водной гладью. – Имеете право.

Она всегда понимала: раз башильерские клятвы не удержали Лале от дружбы с чародеями, не удержали бы и от поцелуя с ведьмой. Вопрос не в поцелуе, а в ведьме.

Не всех, видимо, хочется целовать.

Ольжана встала на ноги и скрутила платок в жгут, желая перекинуться через него. Глянула через плечо и сказала:

— Я побуду здесь, пока вы готовите кибитку в дорогу. – Вздохнула. – Ладно?

И превратилась в малиновку.

Золотые кони, тревожные вести.

Первый из бывших учеников Йовара отыскался на северо-западе Борожского господарства, в дешёвой приморской корчме. Валда – чародей, превращающийся в ужа, – почуял неладное и попытался ускользнуть совершенно по-змеиному: когда его нашли Ляйда с Уршулой, он собирался бежать в Льёттланд. Его бы упустили, не дай госпожа Кажимера своим ученицам колдовских коней и путеводные чары. Хотя, подумала Уршула, так уж и упустили бы? И в Льёттланд отправились бы как миленькие – выполнять поручение госпожи. Только времени потратили бы больше.

Сейчас Валда сидел перед ними. Мужчина лет тридцати пяти, сухопарый и жилистый, с выправкой юркого вора. Каштаново-медные волосы завились и падали на лоб. На щеках и шее – многодневная щетина.

Комната была почти пустой: узкая кровать, единственный стул. Пахло сыростью.

Валда ухмыльнулся, и Уршула почувствовала в этом нечто затравленное, болезненное.

— Ну и как ваша госпожа меня нашла?

Уршула мысленно хмыкнула. Откуда им знать? Госпожа хранила свои тайны.

Не получив ответа, Валда подался вперёд, и стул под ним скрипнул.

— Я оставил Дикий двор тринадцать лет назад. – Зеленоватые глаза скользнули по их лицам. – Тринадцать, понимаете? – Будто неразумным детям разжёвывал. – Я устал жить там и отправился путешествовать. Меня давно ничего не связывает ни с Йоваром, ни с его учениками. Я сам по себе.

— Я понимаю. – Уршула скрестила руки на груди. – Госпожа ни в чём тебя не обвиня…

— Я не живу тут, в Борожском. – Валда крутил в пальцах вручённое колдовское перо. – Я был женат на мазарьской пани, а потом просто заскучал. Жизнь носит меня по всей стране. То, что вы застали меня на севере, – случайность.

Ляйда расхохоталась.

— Случайность! – Обернулась к Уршуле: – Слышишь? Ах как нам повезло.

Она шагнула вперёд и сказала зловеще-ласково:

— Дядя, не держи нас за дур. Внизу сказали, что ты назавтра отплываешь в Льёттланд. – Подмигнула. – Запахло жареным, да?

Валда мягко улыбнулся, но смотреть стал ещё насторожённее.

— По тебе видно, что ты человек бывалый. – Ляйда чуть повела подбородком. – Значит, решил унести ноги?

Уршула предупреждающе цокнула:

— Ляйда.

— Брось, Урыся. – Ляйда подошла ещё ближе. – Как только мы уйдём, он вышвырнет перо и даст дёру. Правда? – Ляйда наклонилась к самому уху Валды: – Но этим только госпожу разозлит. Она ведь его и на краю света достанет. И допрашивать уже будет… строже.