Книга Двенадцать железных цепей, страница 46 – Яна Лехчина

«У мессира Юргена спина цела и рука не пришита», – подумала Ольжана, но вслух сказала:

— Так вам ещё целый день кибиткой править. Успеете устать.

Улыбка Лале стала ехидной.

— А вас на слове не поймаешь. Нет чтобы признаться: хлипкий вы, братец Лазар.

— Ну нет. – Ольжана оправила юбку, устроилась поудобнее на уступе: чуть наискось от Лале. – Вы чудо какой хорошенький и очень мне нравитесь. – Склонила голову. – Когда поедем?

— Скоро. Если мессир Юрген не против, разумеется.

На этот раз «мессир Юрген» прозвучало с издёвкой.

Ольжана вздохнула.

— Он вам не нравится, понимаю. – Проследила взглядом за чайкой, кружащей над водой. – Он недоверчивый, как и я, но на самом деле славный. Вам не стоит… – Посмотрела на трость, лежавшую рядом с Лале. Когда он звал Ольжану с уступа, то не опирался на неё. – Беспокоиться.

Ольжана давно предполагала: сейчас, после отдыха в монастыре, Лале не очень нуждался в трости. Слишком уж хорошо Ольжана знала и Лале, и его боли, и меняющееся выражение лица со сдавленными вздохами. Она думала – сейчас Лале чувствовал себя не так плохо, как обычно, когда брал трость. Но тем не менее держал её при себе: может, чтобы казаться Юргену более уязвимым и менее подозрительным?.. Юрген расспрашивал чересчур много, так что Ольжана не могла винить Лале за эту маленькую хитрость.

Лале усмехнулся. Медленно погладил лоб.

— А почему вы думаете, что если мне не нравится мессир Юрген, то это его вина, а не моя?

Ольжана удивилась.

— То есть?

Лале накрыл трость ладонью, задумчиво покатал по уступу.

— Я не виню людей в том, что они не доверяют мне с первого дня знакомства, – пояснил он. – Мессир Юрген не так учтив, как были вы, когда расспрашивали меня о прошлом…

Ольжана мысленно хмыкнула. Нельзя их сравнивать. Юрген никогда не был в теле женщины, путешествующей по неизвестным дорогам с малознакомым попутчиком, – хочешь не хочешь, будешь шёлковой, надеясь этим отвести беду.

— …Но кто станет его за это осуждать? – Лале издал смешок. – Может, он мне не нравится, потому что я ему завидую.

— Вы? – переспросила Ольжана. – Завидуете?

И протянула с сомнением:

— Очень вряд ли.

— Ну почему же. – Лале улыбнулся. – Могу себе позволить позавидовать его молодости и здоровью. Так что не оправдывайте передо мной мессира, он ни в чём не виноват.

Ольжана уставилась на него. Уточнила:

— Вы шутите?

— А что не так?

Ольжана наклонилась и мельком почесала лодыжку, влажную после прогулок по побережью.

— Я рада, – сказала она, – что вы не обвиняете Юргена, но не думаю, что вы в самом деле можете ему завидовать. – Выпрямилась. – Вы кажетесь мне не таким человеком. Вы так много всего знаете, так много где бывали… И пережили многое. – Ольжана закачала головой. – Жаль, что вы не видите себя моими глазами. Поняли бы тогда, почему я сейчас удивляюсь.

Повисло молчание. Только море накатывало на камни и уползало с берега, как рассерженная змея.

Ольжана сдула с лица пушистую прядь, заправила её за ухо. Лале смотрел на неё с лёгким прищуром, внимательно и ласково.

— Вы очень хорошего мнения обо мне, – сказал он хрипловато, – правда, госпожа Ольжана?

Это прозвучало с оттенком грусти, нежности и странной благодарности. А от хрипотцы в его голосе у Ольжаны защекотало в животе. Почувствовав, что краснеет, Ольжана втянула в себя воздух, пахнущий солью и водорослями, но от этого у неё, наоборот, голова пошла кругом, и все мысли вытеснил мерный шорох волн.