Книга Двенадцать железных цепей, страница 42 – Яна Лехчина

Не в ней. И даже не в красавицах из борожских деревень, к которым Юрген бегал на свидания. Если те хотя бы недолго, но владели сердцем Юргена, Ольжана другого поля ягода. Она говорливая, неуклюжая, и она Юргену как сестра.

— Дело в нём. – Чарна рвано выдохнула. Это же надо – выбалтывать такое человеку, которого знала всего ничего! – Он говорил мне вернуться домой. Ему не нужна спутница для путешествия, я знаю. Но… – Сжала копну мокрых волос за шеей. Давно могла бы высушить их чарами, если бы взяла себя в руки. – Но мне всё равно обидно, что он такой.

Дёрнула плечами. Села ровнее.

— Он и к вам дурно относится и задаёт вопросы не к месту.

— О, – Лале криво улыбнулся. – Я на него не сержусь. Не могу осуждать за подозрительность: я башильер, вы чародеи. Госпожа Ольжана тоже…

Лале слегка качнул головой и замолчал. Сгрёб мясо в блюдо, выложил на сковороду овощи. Чарна смотрела на это, посверкивая влажными глазами.

— Жизнь, – произнёс Лале негромко, – не самая справедливая штука.

— Я знаю.

— Особенно в том, что касается дорогих нам людей. – Лале задумчиво почесал бровь. – Но я монах. Я не слишком сведущ в подобных делах.

Это прозвучало ласково и немного горько. Чарна втянула запахи еды, специй и моря, перекинула волосы вперёд и начала медленно подсушивать их колдовством. На этот раз – без резких движений. Закляла горячий воздух, потянула к себе… Осторожно вплела его в пряди, как ленту.

Она ведь тоже не дура. Она неделю провела в кибитке Лале и хоть кошкой, хоть девушкой слушала их с Ольжаной разговоры. Не в пример Юргену Ольжана обходилась с Лале намного нежнее – шутила с ним, не позволяла расспрашивать его слишком строго, время от времени обращалась к нему, чтобы он не чувствовал себя потерянным в чародейских беседах. Любопытно, каково Лале было слушать сейчас их смех там, в волнах?

— Они вас не раздражают? – Чарна махнула в сторону моря. За кустами виднелся обрыв, каменистый берег и сизые воды, но Юргена и Ольжану Чарна не разглядела.

— Меня-то? – удивился Лале. – С чего бы?

— Ну… – Чарна медленно перебирала пряди и удерживала пальцами лоскут воздуха. – С того, что они счастливы, а вы тут готовите ужин и слушаете меня.

— А вас раздражают люди, если они счастливы? – Лале поправил свою причудливую плоскую сковороду. И усмехнулся. – Осуждать не буду, со мной тоже такое бывало.

Чарна склонила голову вбок.

— И на Ольжану не злитесь? Вас не задевает, что она…

Снова – далёкий смех, словно по заказу.

Лале снова встретился с ней глазами, и сейчас они показались Чарне такими чёрными и серьёзными, что впору вздрогнуть. Глупая! Если человек добродушен, это не значит, что можно лезть ему в сердце.

— За госпожой Ольжаной, – проговорил Лале медленно, – гонится чудовище. Оно несколько раз чуть её не задрало. Нет, меня не злит её радость. Я и привёз её сюда, чтобы порадовать.

Чарна смутилась.

— Простите… – Собрала горячий воздух на подушечках пальцев, сжала кулак. – Я совсем не…

— Я понимаю, чего вы хотели. – Лале снова помешал еду на сковороде, соединил овощи с мясом, присыпал другой пряностью. – Узнать, чувствую ли я то же, что и вы. Нет, не чувствую. Однако…

Он погладил щетину на шее.

— Порой меня тяготят мои увечья, это правда. И я могу злиться без причины, потому что я не добродетельный Перст. – Пожал плечами. – Все мы люди.