Книга Двенадцать железных цепей, страница 136 – Яна Лехчина

Уршула погасила последние свечи, и комнату накрыла ночь.

Первые дни после Тержвице он хотел по-волчьи убраться как можно дальше, в самые глухие леса. Увезти с собой Ольжану и прятать её в разбойничьих лачугах и тесных землянках – так бы ей казалось, что они спасаются от чудовища, хотя на самом деле Лазар просто пытался бы убедить себя, что расстояние что-то значит.

Размышляя об этом, он даже не мог ответить, давно ли стал таким смешным. Конечно, он не бросился ни в какие чащи, а направил кибитку на северо-запад. Он останавливался в корчмах и на постоялых дворах, как раньше, и вёл беседы, платил за ночлег, готовил еду, стреножил лошадь, а в голове всё время, как в механизме, щёлкали детали: каким будет его следующий шаг?

Гостиница, в которой они решили остановиться тем вечером, показалась Лазару лучше предыдущих. Стены здесь были плотнее, а его комната по счастливому стечению обстоятельств оказалась достаточно далеко от Ольжаниной. Ольжана всегда спала крепко, но Лазар всё равно не решался колдовать прямо под её ухом – если только не как в прошлый раз, когда она находилась в забытьи от тачератского мёда, а ему было необходимо заново превратить себя в дахмарзу.

Лазар не только закрыл ставни и задёрнул занавески, но и растянул перед окном плащ. Ключ провернул несколько раз и оставил в замочной скважине. Проверил, нет ли щелей в двери и у дверной рамы, и там, где расстояние показалось ему достаточным, чтобы попробовать подглядеть, подложил смятые кусочки бумаги. Ольжане он заранее сказался нездоровым: объяснил, что сильно устал в дороге и прямо сейчас отправится спать. То же сообщил владельцу гостиницы, чтобы, не приведи небо, к нему не решили наведаться.

Потом он снял с себя всё чёрное железо. Достал из ладанки иглу – тяжёлая, она лежала на его ладони и поблёскивала в свечном свете. Поначалу Лазар переживал, как бы сильные колдуны не учуяли, что он носит на шее чародейскую силу, однако оказалось, что дахмарзу всё предусмотрели. Замурованная в предмет, чародейская сила никак не давала о себе знать – словно древнее чудовище, она дремала до тех пор, пока её не решились бы разбудить.

Лазар прокрутил иглу в пальцах.

К слову, о чудовищах.

Лазар предполагал, что доставит себе неудобства, но чтобы настолько… Да, дахмарзу хорошо придумали свою науку: лишённый силы человек ничем не походил на чародея – не мог ни перекидываться, ни колдовать, ни даже управлять своей прошлой волшбой. Так, запертая в темницах Айше уже не имела возможности повлиять на сотворённый мор. А Лазар не мог отогнать от Ольжаны Сущность из Стоегоста. Поэтому за последнее время ему пришлось дважды выпустить свою силу из иглы и дважды зашить её обратно – а сейчас предстоял третий раз.

Сказки говорили: нужно потереть лампу, чтобы выпустить джинна. Дахмарзу поступали так же, и Лазар, потерев иглу в пальцах, увидел, как из иглы потянулась дымчатая нить. Она закрутилась, потянулась к нему, и внутри щёлкнуло – будто встал на место отколотый кусочек мозаики.

Лазар согнулся, опёрся о стол кулаками. Не удержался и издал тихий стон – возвращать чародейскую силу было подобно тому, чтобы вправлять вывих или с силой разминать перетруженные мышцы. Сразу накатила волна тепла, и Лазар почувствовал себя здоровее и крепче, чем раньше, – и где-то на задворках разума поскреблась мысль: возможно, он бы понял нежное отношение Ольжаны к себе, если бы та знала, что он колдун. Что можно было найти в нём без чародейской силы? Без чародейской силы Лазар и сам себя едва выносил.