Книга Двенадцать железных цепей, страница 119 – Яна Лехчина

Фыркнул. Развалился на ступенях.

— Скажут тоже – уехать… А на чём? А куда? Нет-нет, это не так-то просто… Поэтому я остался в этом клоповнике, хотя он вот-вот схлопнется. – Скривился. – Правда, что хал-азарцы подойдут к Хургитану со дня на день?

Лазар устало посмотрел на обложку.

— Мне никто из них не отчитывается.

— Язви-ишь, – догадался Эйлуд. – Ну ничего. Я думаю, тебе тоже страшно. И ты тоже никуда отсюда не уедешь, да?

Мог бы попытаться сбежать, если бы не хромал и в волчьем теле. Но опять же – куда он денется? Нет, даже колдовство не поможет ему улизнуть отсюда.

Если он будет сторониться людей, то умрёт от голода и жажды. Он заплутает в пустыне хоть волком, хоть человеком и никаким колдовством не раздобудет себе еду или безопасный ночлег. А если попросит помощи – его зарежут как иофатского пособника. Никто в хал-азарской округе не приютит башильера, а у Лазара на груди их клеймо. Сложно ли проверить?.. Может, придумают что и похуже, если выяснят, что он прислуживающий башильерам чародей. Одна надежда: удача улыбнётся хотя бы ловкому Сааку без клейма.

— Как думаешь, – продолжал Эйлуд, – что хуже: война или мор?

И задумчиво погладил костяшки пальцев. Они у него были опухшие, сбитые – видимо, успел с кем-то подраться.

— Я, – поделился, – лично думаю, что хуже, когда они идут друг за другом.

— Замечательно, брат Эйлуд, – восхитился Лазар. – Мне за тобой записывать?

Тот обиделся.

— Опять язвишь?

— Я тебя не понимаю. – Лазар отложил книгу. – То ты хочешь, чтобы меня сожгли на костре, то приходишь ко мне облегчить душу, будто мы друзья.

— Да ла-адно тебе. – Эйлуд облокотился на ступень повыше. – Тебя же пока не сожгли. А вот повесить нас могут вместе. Или заколоть?

Лазар вздохнул.

— Брат Эйлуд, иди проспись.

— Нет-нет. – Он резко сел ровно. – Ты же весь из себя такой умный. Так скажи: что нам делать?

— Ну я же сказал. Тебе – идти спать.

— Не выставляй меня дураком. – Он посмотрел с прищуром. – Может, я пьян, но не глуп. Одни говорят, что при таком раскладе лучше молиться, но я не религиозен, да и ты, полагаю, тоже. Вторые бегут, третьи, как старина Дауф, собираются пасть в бою. – Махнул рукой. – А что делать нам?

Лазар усмехнулся.

— Ловко ты нас сравнял.

Но Эйлуд не унимался:

— Неужели у тебя нет никакого замысла, как поступить?

И Лазар внезапно испытал укол сожаления.

— Нет у меня никакого замысла. – Он отвернулся. Глянул в окно, на город. – И мы непохожи, брат Эйлуд. Посмотри на меня. – Эйлуд и так смотрел на него осоловевшими змеиными глазами. – Думаешь, мор меня пугал? Или сейчас хал-азарцы пугают? Я не хочу умирать, но, если придётся, не скажу, что я с этим не смирюсь.

Он неловко дёрнул культёй.

— Дла-ани. – Эйлуд присвистнул. – Я знавал множество калек – сколько уж их развелось в годы войны. Но далеко не все из них были такими мрачными, как ты.

Издал смешок.

— В лучшие времена нужно было бы сводить тебя в таверну.

Лазар пожал плечами:

— Может, и нужно было бы.

Эйлуд помолчал. Наконец хмыкнул:

— Дерьмо.

Зачем-то указал на крыши Хургитана:

— Я всегда думал, что уж я-то не сдамся, если попаду в такую западню. – Он снова развалился на ступенях. – До последнего буду выкручиваться, искать выход… Я слышал, что зверь, попавший в ловушку, может отгрызть себе лапу. Ты бы отгрыз себе лапу?