Книга Двенадцать железных цепей, страница 118 – Яна Лехчина

Она отвела лошадку в безопасное место и стреножила, укрыла её защитными чарами. Когда она вернулась к Лале, тот смотрел на Тержвице со сдержанным любопытством – и Уршуле так понравилось, что он безропотно сделал всё, что ему приказали, не переговаривался и не затягивал сборы, что она позволила себе шутку:

— Не боитесь оказаться в месте, где столько чародеев?

Лале оглянулся.

— Я же с вами. – Тонкая улыбка. – Думаю, единственное, что мне грозит, – это лопнуть от восторга.

— Вас так впечатлило? – Уршула хмыкнула. Призвала лодку и спустилась в неё. – Поверьте, на озере та ещё тоска.

— Когда мне ещё выпадет посетить колдовское место?

— Тоже верно.

Вода стала беспокойной, и Уршуле понадобилось больше усилий, чтобы удерживать лодку на месте: чары то и дело норовили соскользнуть.

— Надеюсь, – крикнула она Лале, – вас не укачивает.

— Не замечал за собой. – Он бросил трость в лодку. Сам забрался внутрь.

Они отчалили. Полуденное солнце спряталось за тучами, и заморосил первый слабый дождь.

Лале повысил голос:

— Кажется, ваш отец – моряк, госпожа Уршула?

— Ага. – Она стояла на корме и правила лодку к собору. – А у вас за плечами много морских путешествий?

— Ну, – Лале усмехнулся, – не прямо много. – Вытянул больную ногу. – Но мне хватило.

Он вновь стал покручивать ладанку.

Повисло молчание. Выбившиеся из косы короткие прядки хлестали Уршулу по лицу. Над соборными шпилями закручивались серо-лиловые тучи, а в узких окнах первого яруса мигали огни. Неужели, подумала Уршула, они до сих пор что-то обсуждали?

Видимо, Лале поймал её взгляд.

— Все до сих пор там?

— Я ушла после того, как отпустили Йовара с учениками. Вернее, он сам ушёл, разозлившись, что его допрашивают, а остальные слишком устали, чтобы этому препятствовать. – Уршула повернулась к нему: – Вы ведь ещё не видели его?

— Йовара? – удивился Лале. – Откуда бы.

— Может, удастся полюбоваться.

— Не то чтобы я горю желанием… – Он задумался и снял с шеи башильерский знак. Убрал в сумку и пояснил Уршуле: – На всякий случай. Не хочу здесь никого пугать.

Уршула усмехнулась.

— Пугать! – Она мысленно натянула нити чар, и лодка легко поймала поднимающуюся волну. – Обычно люди сами пугаются, когда приезжают сюда.

Лале улыбнулся.

— Право слово, госпожа Уршула… – Он посмотрел на беспокойную воду. – Чего мне бояться?

Он погладил ладанку и добавил шутливо – тем тоном, каким обыкновенно рассказывали небылицы:

— Один мой друг говорил, что я ничего не боюсь.

Шёл дождь. Лазар сидел под арочным окном – на лестничном пролёте в одной из храмовых башен – и смотрел на город. Улицы пустовали, а над домами из песчаника ползли серые тучи – Лазар подумал, что непогода затянется. Он взял с собой книгу, но читать не получалось: смысл ускользал.

Снизу раздались шаги.

— А-а, брат Лазар. – Он узнал голос Эйлуда. – Вот ты где!

Сутана Эйлуда – безукоризненно-чёрная, а не посеревшая, как у Лазара, – всегда подчёркивала его светлокожесть, но сейчас Эйлуд выглядел даже бледнее, чем обычно. И он был очевидно пьян.

— Я тебя искал.

— Я вроде и не прятался. – Лазар заложил книгу пальцем. – Чего тебе?

Эйлуд опустился на ступени рядом с ним. От него пахло кислым вином, а на лице блуждала рассеянная улыбка.

— Где твой темнокудрый приятель? – Его синие глаза были мутными. – У него получилось уехать отсюда? Завидую. У меня не получилось.