Книга Двенадцать железных цепей, страница 106 – Яна Лехчина

— О. – Ольжана поняла, что польщена. – Как скажете.

Госпожа улыбнулась.

— Конечно. Как скажу. – Сделала знак Уршуле: – Урыся, солнце. С тебя сопровождение.

Госпожа провела Ольжану до дверей и произнесла напоследок:

— Я понимаю, что ночь – опасное для тебя время. Если что-то случится, ты сможешь найти меня тут.

— Надеюсь, что…

— Надежда, – перебила госпожа Кажимера, – это чудесно. – Теперь она смотрела Ольжане в глаза, придерживая её за плечи. – Но я хочу, чтобы ты понимала: пока ты здесь, ты можешь обратиться ко мне с чем угодно и когда угодно. Я знаю, что ты сознательная девушка и не будешь этим злоупотреблять. Не стесняйся и не бойся. – Усмехнулась. – В конце концов, я ночная птица, и даже когда все спят, меня трудно застать врасплох.

Ольжана ответила единственное, что могла:

— Спасибо.

— Совершенно не за что. – Госпожа выпустила её плечи и невесомо подтолкнула её к Уршуле. – А теперь – отдыхай.

И вернулась к своим бумагам.

Ратмила держала его за руку, точно боялась, что он исчезнет. Она уже успела всплакнуть: говорила, как он вырос – немудрено, за пятнадцать-то лет, – и извинялась за то, что ушла из Дикого двора. Юргену было неловко – в конце концов, она ему даже не мать. Он не мог винить Ратмилу за то, что она не посвятила ему жизнь.

А потом они много говорили. Ратмила рассказывала о семье. Юрген – о Диком дворе и людях, которых Ратмила знала. Они сидели в крохотном плавучем домишке, и из окна было видно, как по озеру стелился утренний туман. Ратмила подливала ему чай на брусничных листьях, смотрела на него и растроганно улыбалась, но потом Юрген спросил её и о важном.

— Нет. – Ратмила отодвинула чашку. – Сегодня меня никто не звал. Ученицы Кажимеры сказали, что пока я побуду тут. Могу отдыхать, любоваться озером и, конечно, выходить наружу, просто я ведь не чародейка… Ученицы Кажимеры привозят мне еду и предлагают сопроводить на прогулку, раз у меня не получается зачаровывать лодки. Эти девочки довольно милы. Я не чувствую себя в заточении.

Она ухватила Юргена за рукав.

— Расскажешь мне, как всё пройдёт сегодня?..

— Конечно.

За окном пролетела орлица.

— Кажется, мне пора. – Юрген накрыл ладонью пальцы Ратмилы. – Обязательно приду вечером.

— Передай… передай Хранко, что… – Она помедлила. – Что я верю в него. Он тоже со всем справится.

— Ладно. – И бросил неосознанно, уже поднявшись: – А Йовару что передать?

Взгляд у Ратмилы был растерянный.

— Ему – ничего.

Юрген молча кивнул и вышел.

Уршула дожидалась его на крыльце.

— Как семейное воссоединение?

— Чудесно. Спасибо. – Юрген поманил лодку, и та нехотя подплыла поближе. – Значит, пора?

Собор вдалеке был заволочен туманом. В окнах пылал белый ровный свет.

И именно тогда забил колокол. Не заливисто, как созывал бы рукопоклонников на церковные бдения, а мерно и гулко – Юргену стало неуютно, но, чтобы скрыть это, он восхитился:

— Ничего себе. Ты вовремя.

Бом, бом, бом – леденящий звук над озером.

— Ну а чего ты хочешь. – Уршула усмехнулась и шагнула в лодку. – Я почти двадцать лет при госпоже, а она крайне щепетильна к чувству времени.

Бом, бом…

Юрген дёрнул плечом, сгоняя наваждение. Забрался в лодку следом за Уршулой.

— Зачем бьют в колокол, если на слушание позвали не всех?