Книга Игла из серебра, страница 91 – Яна Лехчина

Нужен ли он Залвату в таком случае? Больше мороки. Да и хотелось ли этого ему самому?.. Одно дело – считаться лекарем-травником в ордене, искать способ побороть колдовскую чуму и иметь возможность исследовать трупы. Работа Залвата на его прежние изыскания походила мало. Лазар не был уверен, что готов променять всё это на одну только ворожбу над человеческим телом, – а мастерство Залвата не терпело полумер.

Лазар бесцельно брёл вперёд, петляя между домишек. Воздух пах цветами олеандра, лепёшками и рыбой, и Лазар подумал: нет, он больше не может просто есть чужой хлеб. Может, податься в башню звездочётов?.. Но местные проныры наверняка захотят узнать о нём больше – нетрудно выйти на его башильерское прошлое. О благоволении Залвата тоже непременно узнают. Страшная будет заваруха…

Или уехать подальше от Шамбола? Одному, чтобы никого не подставить.

Ветер сменился. Приятные запахи уступили зловонию.

Так Лазар понял, что зашёл слишком далеко, – к баракам рабочих, живших у кожевенных красилен.

Почему-то он не повернул назад, а прикрыл нижнюю часть лица куфией, – чтобы приглушить запах, – и продолжил путь. Он не боялся нежеланных встреч: одет просто, грабить незачем. А даже если привяжутся – ну, справится.

Наверное, Лазару было необходимо увидеть других людей, не только тех, что обитали у моря. Конечно, и там встречались воры и попрошайки, однако всё чаще обыкновенные горожане, или громкоголосые лавочники, или плечистые слуги, несущие паланкины с загадочными богачами. Мир в трущобах ощущался совершенно иным. И если Лазар не знал, что делать со своей жизнью, тут он мог осознать: что ж, всё совсем неплохо. По крайней мере он не вынужден горбатиться за бесценок, как несчастные из красилен. А то и вовсе за еду: по слухам, большинство из здешних – рабы.

Это было низко – смотреть на чужие страдания, чтобы убедиться, что его существование сносно (вон, даже рука прибавилась!) Однако Лазар не смог устоять.

В красильнях ещё заканчивали работу. Шкуры погружали в огромные каменные чаны, в едкие цветные растворы. Здесь же, под открытым небом, дубили и высушивали кожу, и запах стоял такой, что в глазах резало; Лазар не пошёл дальше – остановился у ближайших бараков, но всё равно умудрился кому-то помешать.

Уже когда Лазар поворачивал обратно, наткнулся на рабочего – тот слёту задел его плечом.

— Да что ты тут путаешься! – изрыгнул рабочий, и Лазар дёрнул головой, как собака, прислушивающаяся к странному звуку.

Рабочий прошёл мимо, и Лазар даже не сразу сообразил, что его так ошеломило. Какое-то время он просто смотрел ему вслед – фигура тощая и длинная. Нечасто встретишь таких высоченных хал-азарцев… А потом осознал: выругались по-иофатски!

Из любопытства окликнул:

— Эй!

Рабочий обернулся, всего на мгновение. Впрочем, этого хватило.

Лицо от загара не смуглое, а пятнисто-красное. На щеках кожа слезала шматками. Глаза – светлые, даже в сумерках видно. Отросшие пряди – белёсые.

Губы Лазара скрутило, и он едва не расхохотался дурным нехорошим смехом. Это же надо было – встретиться вот так! Неспроста сюда принесло, ох неспроста… Как теперь не верить в провидение?

Рабочий был одет в лохмотья, горбился и припадал на правую ногу. Зыркнул зло и побрёл дальше по своим делам. Конечно, он не узнал Лазара, – как его теперь узнаешь? Лицо было прикрыто куфией. Да и руки стало две.