Книга Игла из серебра, страница 85 – Яна Лехчина

Краем глаза послеживала за Лале.

Во рту пересохло. Ольжана начала убеждать сама себя: он не поймёт, что на кибитке был сглаз. Никто бы этого не почуял, ну разве что Юрген, да и тот вряд ли… Это глупые чары, простые, как господарский грошик: ничего не убавляют, ничего не прибавляют. С таким же успехом она могла оттянуть колесо рукой.

Запах. Если не перебить его, Лале почувствует тачератский мёд.

Ольжана перебрала пальцами, резко потянула воздух на себя.

Огонь бешено взметнулся, обдал котелок пылающими языками.

— Да чтоб!.. – Ольжана выставила ладони перед собой, усмирила костёр.

Лале обернулся через плечо.

— С вами точно всё в порядке? – спросил тихо.

— Со мной – да. – Ольжана облизала потрескавшиеся губы. – А с овощами – не очень.

Кусочки подпаленные, местами – обугленные. Несколько пёрышек лука распались чёрными комками. Будет невкусно, решила Ольжана, зато вместе со специями перебьёт любой подозрительный запах.

— Сегодня я испортила не только кибитку, – сказала Ольжана мрачно, – но и ужин.

Старалась, чтобы голос не выдал лишних чувств. Поэтому уронила сухо, зло, к ненавистью с себе – о, она действительно так умела. (Главное – не перестараться. Ни с поведением, ни с уродованием блюда – тачератского мёда она плеснула от души, но если Лале вообще ни съест ни крошки…)

Ольжана сняла котелок с огня, ложкой разделила еду на две половины. К одной добавила сонно-пряную смесь, перемешала.

Как-то всё глупо, подумала она с сожалением. Столько размышляла, как всё исполнить, – а выглядело, будто её хитрости разгадал бы ребёнок. Чувствовал ли Лале себя так же, когда был на её месте? Или верил, что каждая его затея безукоризненна?

Тем временем Лале, поняв, что не справится с колесом обычной силой, быстро вернул его на место с помощью чар. Отряхнул руки, огляделся.

— Если хотите, – предложила Ольжана, – я могу приготовить новую еду.

(Не согласится же он, в самом деле!)

— Бросьте. – Лале подошёл к ней, мельком посмотрел на котелок. – Не хватало ещё расстраиваться из-за такой ерунды.

На мгновение Ольжана потерялась. Спросила мысленно: а как ты справлялся с этим, Лале? Или ему совсем не бывало совестно? Даже у неё сейчас – и всё равно что-то ёкнуло.

— Как у вас получается быть таким? – Ольжана принялась раскладывать еду по плошкам.

— Каким?

— Неоднозначным. – Пожевала губу. – Знаете, что мне сказал о вас брат Клод? Тогда, в монастыре. – (Ей определённо стоило отвлечь его разговорами, – глядишь, так ничего в еде и не заметит.)

— Вряд ли что-то плохое. – Лале опустился на покрывало у костра. Покорно взял плошку из рук Ольжаны. – Он славный малый и мой друг.

— Он сказал, что вы ничего не боитесь. Ничего и никого – ни колдунов, ни прецепторов ордена. И это звучало так… – Ольжана села рядом. – Так, что я оказалась сбита с толку. Тогда я видела вас совсем другим. Ласковым, смешным, трогательным. Не героем мрачной легенды, в общем. – Прищёлкнула языком. – И тогда я верила, что правда видела вас испуганным. После встречи с чудовищем и ублюдками с большака. Я ведь не знала, что это им…

Выразительно повела рукой. «Это им стоило бояться». Не стала говорить, чтобы не играться с клятвой.

— Удивилась ещё, как же вас не знает ваш друг.

Лале съел первую ложку. Задумчиво отёр рот, пожал плечами.