Книга Игла из серебра, страница 52 – Яна Лехчина

Ольжана пытливо облокотилась о стол.

— Ну и что вам тогда на месте не сиделось?

Лале наморщил лоб.

— Простите?

Ольжана стала объяснять ему:

— Если вам помогали… Давали вам кров, пищу и одежду, пришивали вам руку, учили вас мудрым вещам, то значит, нельзя сказать, что никто в целом свете не был к вам добр.

Лале подавил кашель. Неопределённо глянул из-под нахмуренных бровей.

— Конечно, нельзя.

— Но вы всё равно здесь, – заметила Ольжана прохладно. – Не в Хал-Азаре и не на савайарском берегу. Неужели в вашей жизни не нашлось ничего такого, что перевесило бы зло?

Царица пронзила жезлом косенького Ольжаниного тигра.

— А что могло найтись? – спросил Лале сухо. – Здоровое тело? Шёл-шёл по базару – бац, крепкую ногу нашёл. Ещё прошёл – бац, непереломанную спину. Залват, конечно, искусник, но пришитая рука – предел, что можно было для меня сделать. Даже если бы я овладел колдовством Двора Лиц, это не избавило бы меня от болей.

Ещё один ход. И ещё. У Ольжаны начало отниматься запястье.

— Или, – процедил Лале, – я бы случайно отыскал возможность развиваться в своём колдовстве? Больше не скрываться, учиться самому и учить других? Может, я бы даже сделал это в Хал-Азаре, где колдун-башильер гораздо хуже, чем башильер обыкновенный? Для тамошних чародеев, кроме Залвата, я равно что предатель и отступник. Тем более, я разоблачил и привёл на костёр их народную героиню, Айше из Хургитана. Как долго у меня бы получилось скрывать эту тайну?

Ольжана возразила:

— Вы могли хотя бы попробовать.

Лале пропустил это мимо ушей.

— Или, – продолжал он, – я бы заявил о себе, вернувшись в Вольные господарства? Напомню, что убил Нимхе, но перед этим ещё поучился у неё. – Лале буравил взглядом фигуры. – Мир не такой большой, если хочешь найти страну, где до тебя не дотянутся ни оскорблённые башильеры, ни мстящие хал-азарцы, ни длиннорукие чародеи Драга Ложи, у которых с тобой незакрытое дельце.

Ольжана лишь покачала головой.

— Всё ещё звучит лучше, чем убийство уймы людей.

Лале волчье на неё зыркнул.

Фигурки Ольжаны погасли. На этот раз – насовсем.

Повисла тишина.

— Допускаю, – проговорил Лале, – что это отговорки.

Он махнул рукой, и его фигурки растеклись по доске переливающейся перламутровой лужицей.

— Допускаю, что убеждаю сам себя. – Лале собрал лунный свет, и тот закрутился вокруг его руки, как змея. – Наверное, вы правы. Наверное, я мог бы попробовать. Но только после смерти Йовара.

Ольжана вытерла о юбку взмокшие ладони. Ещё пара таких лютых взглядов Лале, и у неё не то что фигурок не останется, – желудок через рот выпрыгнет.

Она осторожно произнесла:

— Значит, месть важнее мечты о спокойной жизни.

— Значит, так. – Серебряный свет расплылся по пещере бликующими пузырями. – Вы можете осуждать меня за создание чудовища и за то, что я втянул в эту историю столько невинных людей, включая вас. Да, это ваше право… Но за то, что я оказался неспособен смириться со зверством Йовара, меня может осудить только человек, которого он тоже перемолол в труху.

Лале сложил доску.

— Менее кровавого способа низвергнуть его я не придумал. Извините. – Снова закашлялся. Ударил себя кулаком по груди. – Мне всё ещё важен итог, так что я не собирался соваться к нему в Чернолесье. И я хочу, чтобы он помучился посильнее, а не просто случайно пробил себе висок косяком.