Книга Игла из серебра, страница 20 – Яна Лехчина

Из ниоткуда взялся ветер, раздул полог кибитки.

— Вы как? – спросил Лале.

Ольжана всё так же прижималась к стене. Облизнула пересохшие губы.

— Там, второй… – сказала она. – Он ведь ещё не мёртв.

Лале резко дёрнул плечом.

— Я спросил, как вы, а не как второй ублюдок. С ним я тоже разберусь.

Потом Лале поднялся на ступеньку кибитки и, помогая себе заклятым ветром, окончательно перевалил мёртвого курчавого через скамью – внутрь, на тело рыжего. Раздался сдавленный стон, и Лале взобрался ещё выше. Поставил на скамью здоровое колено и заглянул в кибитку. Поводил руками.

Внутри завыли. Раздался звук разбитых склянок, и Лале сдавленно выругался. Долго это не продлилось – вскоре замолчал и рыжий, и Лале, задёрнув полог, спрыгнул на землю и сказал:

— Садитесь вперёд. – Он тяжело дышал, на взмокшем лбу вздулись вены. Ему явно непросто далось ворочанье трупа с последующей расправой. – Я… – Задохнулся. – Приведу Сэдемею. Уедем сейчас.

Ольжана не стала спорить, хотя на дворе стояла глухая ночь. Дождалась, пока Лале запряжёт лошадку, и села с ним рядом. Кибитка выехала из сарая и, тяжело покачиваясь, вывернула на большак. Правда, утоптанной дорогой долго наслаждаться не пришлось: Лале ожидаемо направился в лес.

Из всех тёплых вещей у Ольжаны с собой был лишь большой плотный платок, и она закуталась в него, как в плащ. Лесная темень навевала дурные воспоминания: Ольжана настороженно вглядывалась в лохматые деревья.

Отъехав достаточно далеко, Лале остановил Сэдемею и вытащил тела из кибитки. Ольжана осталась сидеть на месте и, что происходило, понимала только по звуку: тяжёлое дыхание, звук удара о землю… Ольжана смотрела на небо, усыпанное звёздами, и на чёрные верхушки елей. Глубоко дышала, стараясь успокоиться, но получалось плохо. А если сейчас явится чудовище, сумеет ли Лале его отогнать? Захочет ли он его отогнать – или решит, что Ольжана слишком много знает? Одно дело – убить её самому, а другое – просто не вмешиваться…

Пахло как в Чернолесье – древесно-травяной, влажный запах. Вдалеке ухал филин.

Лале покончил с телами и вернулся на место возницы. Утёр лицо рукавом, отпил воды из бурдюка. Предложил Ольжане, и та отказалась, хотя в горле у неё давно пересохло.

Они поехали дальше, и Лале – то ли от усталости, а то ли неизвестно ещё от каких чувств – пробрало на разговоры.

— В первый раз пан, отправивший к нам душегубов, был с рыжими усами. Теперь – с чёрными. – Издал невеселый смешок. – Наверняка должен быть ещё и со светлыми. Так что простите, Ольжана, но пока мы на постоялые дворы ни ногой.

Ольжана промолчала.

Лале крепко сжимал поводья и изогнулся, чтобы снова утереть щёку плечом.

— Фух, – выдохнул он. – Может, это и выглядит просто, но на деле эти чары от Нимхе – как оружие, ни больше ни меньше. Не всякого получится убить или ранить, и чем сильнее человек, тем тяжелее. Сильнее – во всех смыслах… И внезапность, конечно, работает на руку.

Ольжана не знала, что ей ответить, поэтому на всякий случай опять промолчала.

Лале метнул на неё взгляд.

— Что, – спросил он, – вы теперь совсем со мной разговаривать не будете?

Это прозвучало сварливо-устало и несколько обиженно, и Ольжана вскинула брови. Забылся, что ли? Если он сейчас чувствовал себя утомлённым спасителем, то следовало напомнить: эти ублюдки угрожали Ольжане только потому, что Лале затеял свою месть.