Книга Игла из серебра, страница 107 – Яна Лехчина

И снова – ни звука.

Шелестели деревья. Перекатывалась вода. Лале всё так же спокойно сидел, отложив трость, и будто чего-то ждал.

— Ну не такие уж и глухие. – Лале принялся подворачивать чёрные монашеские рукава. – Вы ведь недавно наведывались туда, Юрген. Верно?

Юрген бессознательно склонил голову набок, как прислушивающаяся собака.

Собственное имя резануло, и Юрген осознал, что Лале раньше никогда не называл его так – только «мессиром», да и это было больше насмешливо, чем услужливо…

Вода лилась и лилась, и в какой-то миг речной шум показался оглушительным, будто гром, – или будто волна, которая накрывает тебя, заливает уши и уволакивает за собой. Юрген посмотрел на перстень Лале из чёрного железа – вспомнил, как при одном из прошлых прощаний пожал ему руку и обжёгся.

Какая нелепица. Этого просто не может быть.

Лале проследил за его взглядом. Снял перстень, взвесил на ладони. Полукивком показал: лови, мол.

И бросил. А Юрген поймал легко, без усилия, – и хотел было сразу же выпустить, но понял, что железо его не обожгло. «Что за странная уловка, – мог бы возмутиться он. – Почему вы пытаетесь выдать себя за того, кем не…»

Лале развёл руками.

— Я честно не хотел встречаться с тобой при таких обстоятельствах, Юрген.

Это прозвучало не то как извинение, не то как угроза, не то как продолжение беседы, которую начали давным-давно, а закончить смогли лишь сейчас.

Лале опять оглянулся на реку, повернув к Юргену испещрённую шрамами часть лица. Раны были рваными, неровно зажившими, но теперь-то Юрген узнал в них следы от медвежьих когтей.

И его самого теперь-то узнал.

Ольжана уже спросонья поняла: что-то не так.

Ей даже послышался крик.

Она резко села, выглянула из кибитки и обнаружила, что на поляне не было никого, кроме неё и Сэдемеи. Солнце высоко – значит, ещё день; сколько она проспала? Час? Два? Действительно ли Ольжана уснула сама или Лале сморил её чарами в дороге, чтобы…

Чтобы что? Отомстить за подлитый тачератский мёд? А может, она всё придумала и на самом деле Лале не знал никаких сонных чар – и ни Юргена с утра не заколдовывал, ни её саму. Не станет же Ольжана обвинять Лале во всём, что ей не нравится?

Хотя, конечно, станет.

Ольжана выбралась наружу. В животе холодно защекотало: она правда слышала крик или ей приснилось?..

Нет, она не станет убеждать себя, что всё может быть не так страшно. Другой вопрос: что с этим делать? Ольжана зло ущипнула себя за руку, чтобы соображать быстрее, – и тогда из-за деревьев донёсся странный шум. То ли плеск воды, а то ли свист ветра.

Звук колдовства.

Первым порывом было броситься туда, но Ольжана жёстко себя одёрнула: а что дальше? Даже если Лале напал на Юргена, и даже если он пока с ним не закончил… Что сделает Ольжана? Побросается колдовским огнём? Покричит? Заломит руки? С её участием или без, итог схватки уже предрешён, и как бы ей ни хотелось там оказаться, стоило размышлять здраво.

Ольжана поклялась молчать обо всём, что Лале ей уже рассказал.

Нападения на Юргена среди этих вещей не было.

Она подняла руку, поводила ею по воздуху, – и с ближайшего дерева слетел крупный ворон. О, если бы Ольжана умела передавать другие колдовские послания, весточка первым делом полетела бы к Кажимере, но пока – лишь Хранко и ученикам Дикого двора.