Книга Немезида ночного ангела, страница 506 – Брент Уикс

— О, да неужели? И откуда тебе это известно?

— Целительницы Часовни…

— Часовня! И ты им веришь! Простак. Неужели ты думаешь, что эти ведьмы знают больше меня?

— Ты…

Я собирался сказать, что он должен верить мне. Но он не должен. И не поверит.

— Нет, – слышится его голос, но обращается король явно не ко мне. Я высовываю голову из-за стола. Рефа'им отчитывает Интана, одного из старших магов, которого я недавно подслушивал. – Нет, я не могу вернуть вам магов! Ни одного! Они спустятся, когда смогут. Скоро. Постарайтесь справиться теми, кто у вас остался.

Только теперь я замечаю, что тревога поутихла и штормоход снова пришел в движение, хотя продолжает крениться на бок. У магов и техников, похоже, постепенно получается исправить повреждения, которые нанес кораблю последний обнуляющий шторм.

— Хорошо, Кайлар, тогда давай по-плохому, – говорит Рефа'им.

Я как раз собираюсь выкрикнуть ему что-то в ответ, когда сквозь меня проходит мягкая, леденящая волна. Она исходит от ребенка.

Я моментально слабею. Как глыба льда, превратившаяся сначала в слякоть, а потом и в воду, мой талант вытекает из меня, и я вконец перестаю его чувствовать.

«Ты здесь?» – спрашиваю я ка'кари.

Он не отвечает.

Меня словно ударили под дых. Я думал, что если погибну, то хотя бы сделаю это мощно. Я знал, что когда-нибудь устану, попадусь на ложный выпад, не замечу стрелу… но встречу Смерть на ногах, с непокорным ревом. Сильным.

А не так.

Обнуляющие волны, слегка пульсируя, расходятся от ребенка во все стороны, окружают нас почти незримым пузырем. Изнутри я не вижу, далеко ли он простирается. Но могу догадаться.

Я смотрю, как императорские гвардейцы медленно рассредоточиваются; они взяли больше щитов, мэнкэтчеры и сети.

«Ты ведь все еще меня слышишь, правда? А то не хочется говорить с самим собой, рассказывать о моей кончине в пустоту».

Моя кончина. Слова гремят в голове, как черепки от горшка, царапают ее нутро. На самом деле мне и правда сейчас лучше погибнуть. Если меня поймают и изучат, миру грозит катастрофа, причем более страшная, чем если они поймают и изучат ребенка.

Ви так и не появилась.

Наверное, если бы это случилось, то ей пришлось бы драться против меня… и все же, я был бы счастлив увидеть ее в самый последний раз.

Имперцы рассредоточились таким широким фронтом, что мое укрытие вот-вот станет полностью негодным. Вставая, я сдвигаю ладонь на рукояти меча пониже и, положив левую руку на клинок, встаю в короткую «змеиную» стойку.

Над щитами имперцев тут же показываются несколько магов-воителей, которые выстреливают в меня снопы белых светящихся шариков. Я пытаюсь отпрыгнуть назад… но таланта у меня больше нет, поэтому прыжок получается не таким быстрым и не таким далеким, как хотелось бы. Я поднимаю клинок, хочу отбить им снаряды, но их слишком много и летят они слишком прицельно.

Всего в четырех шагах от меня белые шарики неожиданно разрываются на части, тщательно собранные энергии распадаются на кусочки и поглощаются, исторгнув перед этим мимолетную вспышку. Ни один не подлетает ко мне ближе, чем на три шага.

Я вижу, как по рядам имперцев прокатывается замешательство. Никто раньше ничего подобного не видел.

Кто-то снова пытается выстрелить, на этот раз зарядом покрупнее, в виде стрелы.