Книга Немезида ночного ангела, страница 343 – Брент Уикс

— С помощью магии. Говорят, ее вплетают в сами кубки. Представляешь?

— Алитэрцы не знают слова «дорого». И всячески хотят это показать.

— О, несомненно. Причем показывают они не только это, но даже если ты понимаешь, что и зачем они делают, все равно невольно остаешься под впечатлением. Разве не забавно?

У меня внутри все сжимается, будто в животе заворочался только что проглоченный уж. Дженин настолько собранна, настолько не похожа на хныкающую умалишенную, какой я еще недавно ее видел, что меня прошибает пот.

— Алитэрцы, похоже, мастера в таких играх, – говорю я.

— Мастера, верно! – Дженин отвечает тихо, но с таким жаром, с таким чувством, что мне кажется, будто я только что раздул кузнечными мехами угли в ее глазах.

Я сглатываю. Снова отпиваю вино.

Что-то обжигает мне горло – надеюсь, это просто алкоголь.

Я не видел, чтобы Дженин подавала какой-либо знак, но за моей спиной раздаются шаги. Напрягшись, я готовлюсь к нападению, но стараюсь не подать виду, что слышу, как захлопывается западня.

Я жду.

Жду.

А потом, заметив, как ровно дышат эти люди и как они шаркают ногами, понимаю, что это слуги, которые принесли нам наши блюда. Я заставляю себя расслабиться, пока они, убрав одну тарелку, расставляют перед нами еду.

Слуга перечисляет наши блюда, но я его не слышу. Дженин смотрит на меня, ее глаза пугают, и время от времени в них отражается пожар сюрреалистичного заката. Я стал участником игры, правил которой совершенно не знаю.

Когда мы виделись в последний раз, Дженин пыталась меня убить. И у нее почти получилось. А теперь она здесь. Хотя должна быть вместе с Логаном на полпути домой. Какого черта она делает здесь? И почему она улыбается?

— Узнаешь? – спрашивает она. – Дома так сложно достать морские деликатесы, что я не смогла удержаться.

На ее тарелке лежит жареный луциан, целая рыбина… которую она явно не съест всю в одиночку, но алитэрцы ведь обожают показное расточительство. Блюдо на моей тарелке украшено красиво разложенными костями, благодаря которым я должен безошибочно понять, какую морскую тварь мне приготовили. Это иглобрюх.

Я снисходительно улыбаюсь. Вот она и допустила первую ошибку. До уровня Мамочки К Дженин еще не доросла.

Ее улыбка испаряется.

— Что? – с вызовом спрашивает она.

— Знаешь, какая особенность есть у завуалированных угроз? Они действуют лучше, когда остаются завуалированными. Ты всерьез решила накормить человека моей профессии рыбой фугу? Это перебор. Если тебе очень уж хочется подать кому-то вроде меня такое блюдо, то лучше не привлекай к этому внимания. Это все равно что разжевывать придворному шуту смысл шутки. – Я закидываю в рот кусочек. – Просто совет от человека, который повидал много смертельных угроз.

Ее взгляд становится жестким. Ой, не стоило мне так с ней говорить. Но я никогда не умел тактично отвечать на угрозы.

— Мм, губы пощипывает, – говорю я. Это один из мифов, что от фугу якобы немеют губы. На самом деле, если съедите такую рыбу, с вами либо ничего не приключится, либо вы уже мертвец.

И зачем я над ней насмехаюсь?

Я в очень глубокой беде. Но почему-то, оказавшись по шею в воде, я всегда стремлюсь окунуться еще глубже.

Впрочем, гнев на лице Дженин уже сменился чем-то другим, чем-то непонятным. И только теперь я замечаю то, что должен был заметить сразу. Дженин выглядит в точности так, как и должна выглядеть королева; она не растрепана, не перевозбуждена, собранна и властна. Я бы радовался таким переменам, но сталь в ее взгляде меня настораживает.