Книга Немезида ночного ангела, страница 238 – Брент Уикс

На то, чтобы протолкнуться к началу очереди, уходит слишком много драгоценного времени.

По пути я озираюсь по сторонам, ищу пути отхода, другие способы подобраться к штормоходу, новые возможности или новые опасности.

Любая деталь, что прежде виделась незначительной, теперь может оказаться жизненно важной, поэтому я разглядываю штормоход.

Мне приходится запрокинуть голову, чтобы окинуть его взглядом целиком. Я даже забываю моргать. Невозможно смотреть на этого гиганта и не осознавать, что перед вами одно из чудес света. Корабль в длину несколько сотен шагов, а высота у него такая, что мне кажется, будто я иду по дну громадного каньона. На постройку этого левиафана ушли труды многих тысяч человек, ресурсы целого утраченного мира и невообразимые чары; однако выглядит он настолько органично и монолитно, что становится ясно: этот корабль – плод воображения одного человека, не то сумасброда… не то гения.

Мне не вспомнить имени императора, который его заказал, но тот император был кретином, который верил, что нет добродетели превыше храбрости. Поэтому, когда настало время в очередной раз перевозить двор из одной столицы в другую, он подбил самых отважных из своих дворян проделать этот путь за десять дней, а не за несколько тягомотных месяцев, как это делали его предшественники.

Каким-то чудом император выжил и вместо посмешища стал знаменитым храбрецом.

Так зародилась эта глупейшая традиция. Его преемник не смог бы удержать власть, если бы не показал, что не уступает в смелости прошлому монарху, а затем его преемнице пришлось доказывать уже свою смелость, и так продолжается по сей день.

В зависимости от того, кому вы больше верите, спустя столько лет путешествие в Борами стало либо совершенно безопасным, либо еще более рискованным. За поколения маги и навигаторы накопили огромный опыт, но штормоход строился при помощи технологий, которые ныне живущие не в состоянии даже понять, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести. Очевидно, с важными чарами, на которых держится судно, беда та же, поэтому какой-нибудь сбой и крушение либо маловероятны, либо давным-давно назрели. Императорские маги говорят, что с каждым годом им все труднее не давать судну развалиться, однако дворяне отмахиваются и отвечают, что маги уже несколько поколений это твердят и просто выпрашивают больше денег.

Но я говорил об облике штормохода: в нем нет нагромождения идей или каких-либо украшений. Вся красота корабля лаконична и подчинена его единственному предназначению.

«Бегущего по шторму» настолько тщательно приспособили к тому, ради чего он создавался, что корабль стал по-звериному красив и чем-то напоминает белых акул – огромных королев здешних вод, которые рассекают волны неподалеку. Корпус судна сделан неестественно гладким, чтобы снизить сопротивление ветра, и на нем нет ни одной открытой палубы. Единственная уступка прихотям пассажиров – смотровая площадка на носу с панорамным остеклением, которое наверняка усилено магией. Если смотреть на корабль прямо, он кажется серебристым, но под углом его борта зловеще искажают сияние луны и отражают кроваво-красные отблески. Корпус, скругленный над ватерлинией, уходит под воду резким, глубоким клином – для устойчивости, – а центральная мачта выступает над ним, подобно спинному плавнику, призванному рассекать встречные порывы ветра.