Книга Немезида ночного ангела, страница 177 – Брент Уикс

— Чего ты хочешь? – спрашивает он, выпучив глаза.

Наконец-то.

— У вас есть браслет, с которым можно попасть на праздник императрицы. Вы расскажете мне, как его получили, и отдадите мне.

— Иди к черту.

— Обязательно. Со временем я у него окажусь.

Как ни странно, эту проблему за меня полностью решило бессмертие.

~– Ничего оно не решило. Ты просто переместил свой ад из вечности в настоящее.~

Мне нечего на это ответить, поэтому я возвращаюсь к столу, поднимаю бутылку и проверяю, как поживает крот.

Хуже всего, когда ка'кари оказывается прав. Я слышу рев гидры и точно знаю, которая из них постепенно сгрызает все те радости, ради которых стоит жить.

— Что… что ты собрался со мной делать? И что у тебя с лицом?

Воображение – лучший мучитель, но у некоторых людей воображения нет.

— Эту воронку я засуну вам в прямую кишку. Затем через нее затолкаю внутрь вас крота. После этого свяжу ваши ноги друг с другом, чтобы крот не смог выбраться обратно. Он испугается. Попытается прокопать другой путь наружу. А копать кроты умеют хорошо, и воздуха им много не нужно. Они легко прорывают мышцы и внутренности. Говорят, иногда они успевают прокопать через все тело, прежде чем человек умрет.

— О, боги, смилостивьтесь…

— Расскажите мне все и будете жить. Последний шанс, Эмиль. Не заставляйте меня делать это. Я не люблю убивать невинных.

Его лицо вытягивается от страха.

— Я не… меня нельзя назвать совсем уж невинным.

— Я говорил про крота.

Несмотря на то что я не призывал его, черный ка'кари покрывает мое лицо маской судьи, пылающей ледяным синим огнем. Я заглядываю в глаза графа и Вижу. Он – раздутый клещ, насосавшийся крови зла.

Помните мое обещание? О том, что я подскажу вам, когда лучше отвернуться?

Сейчас самое время.

Оказывается, самый лучший мучитель – вовсе не воображение. Оно лишь на втором месте.

Едва первые лучи солнца поджигают самый высокий шпиль на зиккурате, я запрыгиваю на балкон Фаэны. Вскрываю замок на двери. Проскальзываю во тьму и тепло ее комнаты.

Почуяв дуновение сквозняка, влетевшего следом за мной, Фаэна переворачивается во сне на другой бок. Я останавливаюсь, когда она скидывает с себя покрывало и снова замирает, провалившись в сон. Мне вдруг вспоминается, как сильно Фаэну напугала мысль о том, что она проснется и увидит меня, нависшего над ней; от этого я застываю и нерешительно мнусь на месте.

Пока я стою, мне в голову лезут непрошеные воспоминания. Однажды Элена, повернувшись на кровати, обнаружила, что я не сплю, а в очередной раз маниакально проверяю нашу старую комнату – вдруг где притаилась опасность! Жизнь, прожитая с Дарзо, отпускала меня очень неохотно. Но Элена ласково, сонно улыбнулась мне – как отчетливо я помню эту улыбку! – и поманила пальцем. «Иди сюда», – сказала она, и я пошел. Вернулся к ее объятиям, к ее теплу, и все было хорошо, и буря внутри улеглась. А еще я вспоминаю Ви, ее волосы, похожие на водопад из лучей восходящего солнца, ее лицо во сне, неожиданно мягкое, неомраченное заботами.

Но Фаэна – не Элена и не Ви; она, будучи столь беззащитной, до смерти перепугается, если я разбужу ее вот так.

Я отпираю дверь комнаты и выскальзываю в коридор. Очутившись там, стучусь.

Фаэна что-то отвечает и через минуту открывает дверь. Она надела толстый халат, и вид у нее озабоченный.