Книга Немезида ночного ангела, страница 173 – Брент Уикс

Но в последнее время в организации Книпсера начались неполадки с дисциплиной. Теперь он хочет наглядно показать, что случается с теми, кто идет против него. Уэссерос, будучи графом, но без друзей, да еще и нечистый на руку, оказался идеальным кандидатом. И поэтому Книпсер желает, чтобы эту работенку исполнил кто-то со стороны. Когда человек, досадивший криминальному авторитету, просто исчезает, и никто в организации не знает, как это произошло, все начинают гадать, каких еще опасных людей прикормил их босс. А вероятные конкуренты при этом видят, что у Книпсера есть оружие, о котором они не знают и потому не могут нейтрализовать.

Так он сможет купить уважение и страх. А страх восстанавливает дисциплину.

Я обмакиваю кончики пальцев в оливковое масло и делаю глубокий вдох, как будто морально готовлюсь к чему-то.

~– Мне нравится, что ты задумал.~

Я провожу по своей груди маслянистую полоску, сверху вниз. От нее начинает сочиться дым. Поджав губы, я издаю стон. Кожа пузырится, расходится и обнажает черную, как ночь, сталь.

Я делаю еще несколько глубоких вдохов и продолжаю линию вниз, по животу. Снова дым и пузырение. Я стону, чтобы скрыть отсутствие шипения. Мне приходится часами тренироваться, чтобы подготовить самую простенькую иллюзию, и пока что у меня получается обманывать лишь глаза. Хотя звуковые иллюзии мне бы страшно пригодились. Более того, я точно знаю, что их возможно сотворить. Все слышали про Резаного Врабля, который умеет воссоздавать собственный голос и другие звуки.

Я этого не умею. Пока что.

Дарзо оставил меня, а другие люди, у которых я мог бы чему-то научиться, с большей охотой убили бы меня или поймали бы для опытов.

— Отвечу на ваш вопрос: нет, я не на стороне добра, – говорю я. – Добрый человек не стал бы делать того, что собираюсь сделать я.

Я улыбаюсь графу, и, стоит губам растянуться, ка'кари покрывает мои зубы, делая их черными.

Показывать нужно по чуть-чуть, мимолетными проблесками.

Потому что страх тоже нелогичен.

Я отворачиваюсь.

— Хочу, чтобы вы кое-что знали, Эмиль. Я пришел не за вами, но, когда ночной ангел овладеет мной, лучше не смотрите мне в глаза. Если я загляну в них, то буду вас судить. Я увижу каждый ваш грех и накажу.

Сегодня я много кривляюсь. Читаю бессмысленные молитвы, творю иллюзии… но мои последние слова правдивы. Дарзо однажды рассказывал, что как-то держал ка'кари чересчур долго и начинал чувствовать ложь, едва та слетала с уст собеседника. Я не настолько чувствителен. Возможно, никогда и не стану таким. Но когда я вижу в человеке немыслимо страшные деяния, то моя рука поднимается прикончить его, потому что некоторым чудовищам я не могу позволить жить.

— Яд уже начал действовать? – спрашиваю я.

— Яд? – голос графа вдруг звучит сдавленно.

— Не заметили его, да?

— Ты не… Ты даже…

— У вас уже должно начать покручивать живот.

Он замолкает.

Я широко ухмыляюсь, снова демонстрируя черные стальные зубы.

— Не бойтесь. Это всего лишь слабительное.

— Чт… Что?

Подозреваю, о слабительных он где-нибудь да слышал, так что явно спрашивает не о том, что это такое; он гадает, зачем я это сделал.

— Нужно освободить кишечник, чтобы я мог поработать, – поясняю я.

Несколько секунд граф озадаченно молчит, после чего гневно восклицает: