Книга Адмирал Империи – 58, страница 33 – Дмитрий Коровников

Вице-адмирал Суровцев стоял на мостике «Новороссийска» и смотрел на это зрелище с холодным удовлетворением охотника, загнавшего добычу в угол. Небольшой отряд вражеских кораблей прятался где-то там, в лабиринте модулей и конструкций. Прятались мышки — но не могли прятаться вечно.

— Залп! — командовал Валериан Николаевич. — Перезарядка… Залп!

Ритмичная работа орудий сотрясала корпус флагмана. На тактическом экране расцветали вспышки попаданий — внешние модули станции плавились, разрывались, превращались в облака раскалённых обломков. Двести километров в диаметре — такова была эта громада. Двести километров металла, пластика, жилых отсеков и промышленных цехов.

— Васильков, я тебя достану, — ухмыльнулся Суровцев, видя отлетающие от комплекса ошметки.

— Гипер-ракеты готовы к пуску, — доложил оператор вооружений. — Ждём приказа.

— Пуск по секторам от третьего до седьмого, — приказал Суровцев. — Разнести внешний контур. Добраться до внутренних модулей. Глубоко залезли…

Ракеты стартовали — десятки огненных стрел, прочерчивающих черноту космоса. Они ударили в станцию с разных направлений, взрываясь в глубине конструкций, разрывая переборки, выжигая отсеки.

На мгновение Суровцеву показалось, что он слышит крики. Но это, конечно, было невозможно — в вакууме нет звука, а станция находилась в сотнях километров от его корабля.

И всё же…

* * *

В отличие он него, Григорий Семёнович Вашуков слышал крики очень хорошо.

Они неслись отовсюду — из коридоров, из соседних отсеков, из динамиков внутренней связи. Крики ужаса, боли, отчаяния. Крики трёх с лишним тысяч человек, неожиданно оказавшихся в эпицентре космической бомбардировки.

— Пожар в секторе девять! Автоматика не справляется!

— Разгерметизация жилого модуля «Восток»! Нужны аварийные бригады!

— Господи… господи, там люди… там были люди…

Начальник орбитального промышленного комплекса «Смолянка» сидел в своём кресле в центре управления и чувствовал, как мир рушится вокруг него. Буквально — очередное попадание сотрясло станцию так, что он едва удержался на месте. Аварийное освещение мигало, экраны рябили помехами, воздух запах гарью.

— Ещё один залп! — закричал кто-то из операторов. — Ракеты идут прямо на нас!

Вашуков инстинктивно пригнулся — бессмысленный, животный жест. Удар пришёлся в нескольких километрах от центра управления, но пол под ногами вздрогнул так, словно станция была живым существом, корчащимся от боли.

Он был уже немолодым человеком — шестьдесят три года, из них двадцать восемь на этой станции. Начинал простым техником, дослужился до начальника. Знал каждый коридор, каждый модуль, каждую заклёпку этой громадины. И теперь смотрел, как всё это превращается в пылающие руины.

Из-за него.

Нет. Не из-за него. Из-за этой проклятой войны, из-за адмиралов, которые решили устроить побоище прямо здесь, среди жилых модулей и рабочих цехов. Он не просил об этом. И не хотел этого.

Но когда корабли с императорскими голографическими штандартами появились на орбите и попросили содействия — что он мог сделать? Отказаться? Поднять тревогу? И получить плазменный заряд в центр управления?

Хотя… тот молодой контр-адмирал — Васильков, кажется — не угрожал. Просто попросил. Вежливо, почти извиняющимся тоном. «Нам нужно несколько часов, — сказал он. — Просто продолжайте работать как обычно. Никто не пострадает».