Книга Адмирал Империи – 55, страница 31 – Дмитрий Коровников

— Господин контр-адмирал! — окликнул его лейтенант, отвечавший за внешнее наблюдение. — Перемещения в эскадре Хромцовой! Четыре крейсера меняют позиции!

Суровцев мгновенно вернулся к тактическому дисплею. Действительно, четыре боевые единицы — «Минск», «Великие Луки», «Евстафий» и «Диана» — отходили от внешнего периметра охранения и направлялись к центру формации, где располагалась «Паллада».

— Классический защитный ромб, — пробормотал Валериан, наблюдая за трансформацией построения. Такая формация использовалась только для одного — для прикрытия флагмана перед активными боевыми действиями.

— Вы думаете, они атакуют своих же, господин контр-адмирал? — негромко спросил старпом Смирнов, наклонившись к его уху.

— Если бы хотели атаковать, уже открыли бы огонь, — ответил Суровцев, не отрывая взгляда от дисплея. — Нет, тут что-то другое. — Он повысил голос: — Что происходит на «Баязете»? Есть связь с Брагиным?

— Пытаемся установить, господин контр-адмирал, — отрапортовал оператор, — но их каналы блокированы. Могу попробовать аварийную частоту.

— Делайте всё, что нужно. Мне необходимо знать, что там происходит.

Внезапно в дальней части мостика кто-то выругался сдавленным голосом. Суровцев обернулся — и увидел, как на главном обзорном экране гаснет привычное изображение космоса, сменяясь совершенно другой картинкой.

— Сигнал общего оповещения! — выкрикнул старпом. — Кто-то взломал систему трансляции!

— Блокируйте! — резко приказал Суровцев, уже понимая, что происходит.

— Не получается, господин контр-адмирал, — с паникой в голосе отозвался лейтенант связи. — Это резервный канал аварийного оповещения. Его невозможно отключить без полной перезагрузки всех корабельных систем.

На огромном экране, занимавшем почти всю переднюю стену мостика, появилось изображение мальчика в богато украшенном парадном мундире с золотыми эполетами и имперскими знаками отличия. Миниатюрная фигура на фоне державных символов Российской Империи выглядела хрупкой, почти игрушечной, но когда ребёнок заговорил, его голос прозвучал с неожиданной силой и властностью.

— Император, — выдохнул кто-то из офицеров, и по мостику «Новороссийска» прокатилась волна удивлённого шёпота.

— Я, Иван Константинович Романов, обращаюсь к вам, верные сыны и дочери Российской Империи, — начал юный монарх чистым, звонким голосом. — Не как властитель к подданным, а как человек к людям. Наша Империя в опасности. Не от внешних врагов, а от предательства внутри…

Суровцев застыл на месте, внимательно слушая каждое слово. Глаза мальчика-императора смотрели прямо в камеру с необычной для ребёнка серьёзностью и целеустремлённостью.

— … Птолемей Граус, первый министр, которому мой отец доверил благополучие Российской Империи, предал это доверие, — продолжал Иван, и с каждым словом его голос становился твёрже. — Он использовал свою власть не для защиты государства, а для разжигания гражданской войны. Не для поддержания мира, а для самоличного захвата власти. Ради своих амбиций он готов пролить кровь миллионов наших граждан.

Валериан искоса наблюдал за реакцией офицеров. Лица большинства выражали смесь недоверия и зачарованности. Некоторые хмурились, другие кивали в такт словам императора, третьи напряжённо переглядывались с коллегами. Но равнодушных не было — каждый на мостике был захвачен этим неожиданным обращением.