Книга Не проскочи мимо! Два кусочечка колбаски… Стоянка поезда одна минута, страница 6 – Ирма Гринёва

— Ал-Чуур – «шаль», «платок» по-нашему, – раздался за спиной Яны голос бабы Шуры, и на её плечи опустилась тяжелая длиннополая шуба из какого-то меха, – А монголы называют нашу степь «Бэрийн Хешиг» – фата невесты. Не стой долго – простудишься, однако, и обед простынет.

Обед выглядел незатейливо просто – густой, наваристый и очень тёмный, почти чёрный бульон, баба Шура назвала его кара-мун¹, с хаарган далган² – пресной лепёшкой и нарезка из разных сортов ливерной колбасы³. И к тому, и к другому Яна приступала с опаской. Но всё оказалось вполне съедобно и, однозначно, сытно. Особенно Яне понравился кара-мун. У супа был замечательный запах – свежих трав и неповторимый вкус. Яна удивилась – откуда зимой свежая трава? И не удержалась, поинтересовалась об этом у бабы Шуры. Хозяйке были приятны похвалы гостьи, и она с удовольствием ответила, что весь секрет кроется в двух специях: диком луке кулча и диком укропе койнут.Головки лука собирают осенью (только надо не перепутать его со вторым его видом, который люди не едят, а только животные), высушивают, толкут и хранят в платяных мешочках. Добавляют в супы, пельмени, колбасу. Зрелые зерна койнута собирают, высушивают, толкут в ступке, просеивают. Такой порошок добавляют в супы и фарш.

До вечера Яна рисовала, пристроившись у окна своей спальни, которое выходило на бескрайнюю степь. Баба Шура ей не мешала. Шуршала какими-то своими домашними делами. Солнце постепенно клонилось к закату, и картина за окном волшебно менялась. Яна торопилась запечатлеть это текуче меняющееся великолепие, вся уйдя в работу. И потому вздрогнула, когда за её спиной раздался голос бабы Шуры:

— Красиво, – вынесла вердикт хозяйка, рассматривая через плечо Яны плоды её трудов, – Гости, однако, скоро будут.

«Гости – это хорошо, гости – это интересно!», – думала Яна, с удовольствием потягиваясь, чтобы размять затёкшую спину и шею. Но даже представить себе не могла насколько это будет интересно.

Гостей оказалось трое: дед Трофим – высокий старик, не согнутый годами и явно русский, и две сестры-тувинки, такого же неопределённого возраста, как и баба Шура, Падма⁴ и Сайлыкмаа⁵. И, кстати, хозяйку Яны звали Шуру, а не Шура, что в переводе с тувинского означало – красивая. Это уже русские так переиначили на свой лад, чтобы удобнее было произносить. Две сестрички, русский дедушка и бабушка Шуру оказались единственными жителями посёлка Ал-Чуур. Заходили гости в дом не торопясь, степенно произносили – «Экии!», что означало – «Здравствуйте!». Вежливо спрашивали друг у друга: «Кайы хире чоруп тур сен?» – «Как дела?» и внимательно выслушивали ответ.

На ужине во главе стола было, как оказалось, самое почётное блюдо тувинцев – ужа⁶, которое готовится на сватание невесты, самого свадебного пира, рождение ребенка, обряда освещения или больших праздников ради самого уважаемого человека. Им, к своему немалому смущению, оказалась Яна. И пришлось ей совершать целый ритуал за столом: отрезать мясо и жир с левой стороны ужа, класть их на правую сторону тарелки, затем отрезать с правой стороны, первой съесть кусочек, а потом угощать всех остальных.

На этом обряды не закончились. Все присутствующие ещё раз представились Яне, и оказалось, что у каждого есть второе, сакральное, имя, которое сообщается другому человеку только в знак полного доверия. Первой встала из-за стола бабушка Шуру, торжественно подняла большую рюмку с арага – молочной водкой, сделала маленький глоток и произнесла – Шенне, что означало «пион», и чокнулась с Яной. Пришлось той повторять эти действия в обратном порядке и назвать своё полное имя – Ульяна, другого-то второго имени у неё не было. Сайлыкмаа была ещё и Урана (мастерица, рукодельница). Падма – «звездой» Сылдысмаа. Дед Трофим – Балчыр, что в переводе означало – «светлый». Как чуть позже поняла Яна, имя это было дано ему не только в силу светлой кожи, но и светлой его души. Яне тоже пообещали найти со временем тувинское имя.