Книга Она сказала: «Нет!», страница 16 – Ирма Гринёва

Не потому, что ей не нравилась Италия или потому что она не была поклонницей итальянской кухни (вообще-то, на самом деле, не была), а потому что очень, уж, ей хотелось испытать Влада – найдёт ли он ещё чем её удивить? Но смутить Влада не удалось.

— Как тебе «Подвал бродячей собаки»?

— Что-то знакомое, но что – не пойму.

Кире, действительно, название показалось знакомым, но откуда – она вспомнить не могла.

— Это в одном здании с Михайловским театром.

— Точно! – обрадовалась Кира, вспомнив вывеску на углу театра.

— Была там?

— Нет, ни разу.

— Всё! Идём туда. Там и меню разнообразное, и программы каждый вечер.

— Что за программы?

— Сейчас посмотрю, – ответил Влад и опять начал копаться в телефоне, – Как ты относишься к Бунину и Парижу?

— В смысле? – растерялась Кира, – Хорошо отношусь…

— Тем более! «Тогда мы идём к вам!», – процитировал Влад навязшую в зубах фразу из рекламного ролика.

И устремился к машине, уже привычно ведя Киру за руку. А Кира уже воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Ни о каком «нет» Владу не думала.

⁶ – буддийский храм Санкт-Петербурга уникален тем, что это самый северный дацан в мире, а также первое буддийское святилище в европейской части России. Строительство дацана началось в 1909г. Первая служба в недостроенном дацане состоялась в 1913г. Внутреннее помещение расписывалось по эскизам Николая Рериха. В наши дни монахи дацана регулярно совершают молебны, которые могут посещать все желающие. В общине ведут приём ламы, астрологи и врачи-специалисты в области традиционной тибетской медицины.

⁷ – итальянский дворик располагается по адресу: ул. Итальянская, 29

8

Уже когда они переместились из зала, где ужинали (еда, правда, была так себе), в зальчик, где вскоре должен был начаться спектакль «В Париже» по рассказам И.Бунина, Кира спросила Влада:

— Откуда ты знаешь такие места?

— Эффект провинциала, – рассмеялся Влад, – Я, когда обосновался в Питере, а было это, дай бог память, лет десять назад, решил, что изучу этот город вдоль и поперёк. Так, как и коренной питерец не знает. Вы же как думаете? Ещё успею, будет время. Куда он, город, от меня денется. А те, кто в гости сюда приезжают, они же жадные. Им хочется за короткий срок объять необъятное. Я решил начать с центра – Невский, каналы, Эрмитаж. Быстро понял, что и всей жизни не хватит, чтобы увидеть всё. Да и потом, что интересного в том, чтобы знать то, что знают остальные? И изменил тактику. Начал досконально изучать те места, где жил и работал. Двор за двором, улицу за улицей, квартал за кварталом. Поскольку и мест проживания, и рабочих адресов сменил немало, образовалась целая коллекция забавных местечек.

— А ты амбициозный товарищ!

— Есть такое дело, – опять рассмеялся Влад, – Но если нанести на карту те районы, что знаю, и те, где ни разу не был, – белых пятен будет гораздо больше…

Их разговор прервался, когда на сцену вышел импозантный мужчина с еврейской фамилией и восточным именем и таким интернациональным лицом, что его вполне можно было принять и за русского, и за француза, и за немца – Рустем Галич. Всё вместе выдавало в нём бывшего соотечественника, уже давно живущего зарубежом, считающего, что он вытянул счастливый билет, и оттого относящегося к тем, кто остался на родине, с некоторой долей сочувствия… Нет, скорее, пренебрежения… Нет, не так! Снисхождения! Да, это слово более точное. А ещё в нём чувствовалась самовлюблённость и самолюбование. Короче, чем-то он был Кире неприятен.