Книга Она сказала: «Нет!», страница 15 – Ирма Гринёва

не в силах оторвать взгляд от красоты.

— Что это? – спросила Влада, вставшего сзади, но так близко, что, казалось, почти обнял Киру.

— Буддийский храм Дацан Гунзэчойнэй⁶. В переводе с тибетского «Источник Святого Учения Всесострадающего Владыки-Отшельника».

— Ты – буддист?

— Нет, – рассмеялся Влад, – прихожу сюда, чтобы получить ответ на какой-нибудь важный вопрос, или прошу выполнить моё заветное желание. И, знаешь, работает! Вот и моё последнее желание исполнилось, – прошептал Влад, почти коснувшись ушка

Киры губами.

А потом опять схватил Киру за руку и повёл к центральному входу во двор Дацана.

— Давай, ты тоже попробуй! Вот отсюда начинай. Надо обойти по часовой стрелке двор и крутануть все барабаны… Погоди, а ты какого числа родилась?

— Двадцатого марта, – слушавшая, как заворожённая, Влада, ответила Кира.

Влад опять рассмеялся:

— А я двадцатого апреля. Тебе тоже надо будет пройти два круга. Так вот, надо крутануть эти молитвенные барабаны. Чем больше оборотов сделает каждый барабан, тем лучше. Значит,

столько раз ты произнесла буддийскую мантру, то есть, попросила, помолилась. Видишь, на них всех одинаковые надписи, в переводе – «Драгоценный камень в цветке лотоса». Закрой глаза, сосредоточься, загадай желание или задай вопрос, который тебя беспокоит. И – вперёд!

Кира послушно закрыла глаза, попыталась сосредоточиться, но дальше этого дело не пошло. На ум ничего не шло. Но она, всё-таки, прокрутила все барабаны, обойдя двор по кругу 2 раза, повторяя про себя общую фразу: «Пусть всё будет хорошо!». Одни барабаны свободно крутились, другие едва удавалось сдвинуть с места на пол-оборота, так что сколько

раз она «произнесла» мантру, подсчитать было невозможно.

Внутреннее убранство храма было ещё ярче и красочнее, чем наружное. Влад по-хозяйски вёл Киру за руку, обращая её внимание то на один, то на другой уголок храма. И она забыла, что хотела сказать Владу – «Нет», и покончить с его ухаживаниями сегодня же. Произошло ли это, потому что Влад больше раз произнёс буддийскую мантру, чем Кира, или потому что, пройдя внутрь дацана лишь со светлыми и добрыми мыслями, оставила всё плохое за его пределами, как того требовали надписи на тибетском над входом в храм.

Из храма вышли всё также держась за руки.

— Ты не проголодалась? Я так есть хочу!

— Можно.

— Сейчас что-нибудь нам подберу.

— Опять чем-то удивишь?

— Удивить, говоришь? Есть одно местечко. Как ты смотришь на то, чтобы попасть в Италию?

— Ты имеешь в виду пиццерию?

— Нет, в кафе там, насколько я помню, пиццы нет. Кофе, пирожные, выпечка… Италия вокруг. Погоди, покажу, – и Влад начал листать фотографии в своём телефоне, – Вот, смотри, какие фото получаются.

Фотографии, и правда, были красивые. Какие-то энтузиасты, очевидно, воодушевлённые Италией, влюблённые в неё, превратили свой дворик⁷ в пьяцца (площадь по-русски) перед Колизеем. Стены домов были так реалистично раскрашены, что не возникало сомнения, что вот эти ставни настоящие, открываются и закрываются. А вот этой черепицей совсем недавно новый хозяин покрыл крышу. Но самым чудесным было нарисованное небо. Прекрасное голубое яркое итальянское небо, которого так порой не хватает в часто хмурящемся Питере.

— А если без пиццы и Италии? – закапризничала Кира.