Онлайн книга «Рондо на тему любви. Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его… Любовь стоит того, чтобы ждать»
|
— Я тоже. Только сейчас у них будет батл и, если Пётр выиграет, то они извинятся перед тобой, а. если проиграет, то… нет, не скажу. — Да не надо мне никаких извинений… И Маша попыталась рвануть к Пете, но Микель удержал её: — Сейчас тебе лучше не вмешиваться, поверь. А Пётр уже вышел на центр сцены и что-то начал говорить с радостным выражением лица, немцы вокруг рассмеялись и стали подтягиваться ближе к сцене, а некоторые из них снимали свою обувь и показывали Петру. Маша ничего не понимала и в отчаянии развернулась к Микелю, и тот, сам крайне удивленный, ей пояснил: — Петр объявил о батле между ним и теми немцами: балет против брейка, и попросил, чтобы ему помогли с обувью и одеждой. — Сумасшедший! У него же завтра спектакль! И не какой-нибудь, а «Спартак»! Три часа на сцене в главной роли! Пётр, между тем, уже забрал подошедшие ему мягкие туфли и уходил, о чем-то оживлённо беседуя с хозяином. Маша почувствовала чей-то взгляд, сверлящий ей в затылок, и обернулась – на неё в упор, со злорадной ухмылкой на лице, смотрел глава зачинщиков смуты. Маша побелела, как снег, а Микель непроизвольно сжал кулаки и двинулся уже было в сторону гада, но тут на его плечо легла рука Мухи (Маша не успела заметить момент, когда ребята собрались вокруг неё и окружили плотным кольцом): — Погоди, рыло мы им всегда успеем начистить! Давай посмотрим, что будет дальше! Главарь фашистов презрительно сплюнул через губу на пол, и четвёрка двинулась к сцене. Когда Петя появился на сцене, в зале раздался хохот, даже напряжённые ребята не смогли сдержать улыбок, только Маше было не до смеха: Петя стоял на сцене в простой майке, в чьём-то растянутом стареньком трико, которое, видимо, использовалось последнее время при ремонте, поскольку всё было заляпано мелкими капельками разноцветной краски, да к тому же и коротком, едва доходящем ему до середины икры, и в лёгких спортивных кедах. Впрочем, мировую звезду балета реакция зала ничуть не смутила. Наоборот, он раскланялся с самым серьёзным видом, как будто его встретили громом аплодисментов. И это вызвало одобрение зала, так что аплодисменты всё-таки состоялись, что ещё больше разозлило его оппонентов. Первым на сцену к Петру поднялся рыжеволосый пацан, на что Микель не выдержал и прокричал что-то возмущенно по-немецки, ему с ехидной улыбочкой ответил главарь, а Пётр примирительно поднял руку и сказал по-русски: — Пусть будет так! Не спорь! Мы, действительно, это не оговорили. Чем быстрее начнём – тем быстрее закончим! — Вот гады! – продолжал клокотать Микель, – будут выступать друг за другом! Они, видите ли, не оговорили, что должны обязательно выступать вместе! — Так Пётр должен перетанцевать всех не одновременно?! А четверых? Друг за другом? Но это же не реально! Дыхалки не хватит или ноги сведёт! — Ребятки! Милые! Сделайте что-нибудь! – уже готовая разрыдаться, попросила Маша. Но в этот момент заиграла музыка, и Пётр начал крутить пируэты, а рыженький пацан закружился вокруг него в вертушках на спине и руках… Через 3 минуты его сменил следующий… Потом следующий… А Петр всё продолжал и продолжал своё вечное вращение. В зале всё стихло. Даже далёкие от балета зрители понимали сложность и опасность того, что делает на сцене этот высокий красивый русский танцовщик. Последним на сцену поднялся главарь и, хотя уже чувствовал, что они проигрывают это сражение, продержался на сцене дольше всех – почти 5 минут. Но и он, в конце концов, рухнул. А Петр, прокружившись ещё три оборота, завершил выступление нарочито изящной балетной позой. Гром аплодисментов, которым наградила танцора публика, был едва ли не более сильным, чем тот, который достался ребятам, как будто все те, кто уже ушёл из клуба, вернулись, да ещё и друзей с собой привели. |