Книга Кто бы мог подумать? А если это любовь, то…, страница 81 – Ирма Гринёва

В это время вторая пара дошла до стадии бурного выяснения отношений. Ксюша, в отличие от Наташи, не выглядела ни испуганной, ни уставшей. Наоборот, глаза её светились от возбуждения, адреналин бушевал в крови, и Кристиан заклокотал от возмущения, что она так легкомысленно относится к происшествию, воспринимая его, как забавное приключение, и совершенно не понимает безответственности своего поведения и ужаса тех часов, что доставила ему. Слово за слово, они поссорились. А на упрёк Ксюши, что он не удосужился поднять задницу, чтобы пойти её искать, Кристиан побледнел, развернулся и ушёл строевым шагом. Что ему ещё оставалось делать? Притащить ей Грегера в качестве свидетеля того, что он порывался идти её искать, а тот его не пустил? Это выглядело бы совсем уж по-детски!

А лагерь уже жил обычной жизнью. Андрей раскочегарил костёр под камнями в бане и пригласил туда первыми девчонок. И потеряшки пусть расслабятся, и вареники девчонкам ещё надо успеть слепить. Вот, как раз, пока ребята будут париться, варенички и подоспеют.

В бане Ксюша с Наташей рассказали (Наташа больше отмалчивалась, она реально испугалась и запаниковала в лесу, и сейчас ещё никак не могла отойти от ситуации), как заблудились, увлёкшись сбором черники, как кружили на одном месте, как испугались, когда поняли, что место их «не отпускает», как набрели на высоковольтную линию и по ней вышли к реке, как увидели на противоположном берегу развалины каменной часовенки, которую проплывали сегодня днём, и обрадовались, что вышли к нужной реке, а там уже было понятно, что рано или поздно, идя по течению, они к своим доберутся. Всё так, как предположил Андрей.

Второй партией в баню Андрей запустил половину ребят, в которую насильно вогнал упиравшегося Грегера и нахмуренного Кристиана, и поручил своим дружбанам, Олегу и Серёге, конкретно отхлестать иностранцев берёзовыми вениками, и проследить, чтобы они вместе со всеми обязательно окунулись в реку. А то не прочувствуют всей прелести русской бани.

Пока ребята в две смены парились в бане, и уха настоялась, и вареники девчонки успели и слепить, и сварить. И теперь они, благоухающей горкой, щедро пересыпанные сахарным песком, гордо стояли посередине стола.

Ничего вкуснее в жизни Грегер не ел. Если бы он был сентиментален, то воскликнул бы в этот момент: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»²⁷. В душе его царило счастье. На столе была прекрасная еда. Воздух вокруг был таким упоительным, что его хотелось не только вдыхать, но и кушать, ощущать каждой порой своего тела. Тело звенело после экзекуции мокрым веником и очистительными водами холодной реки. Рядом сидела живая и здоровая Наташа, которую он полюбил всей душой, когда – и сам не заметил, а понял, что любит, только когда испугался, что может потерять. И она его тоже любит! Этой ночью они будут любить друг друга не только душой, но и телом…

Кристиан чувствовал себя оскорблённым. Была задета и его гордость, и его честь. Если Ксюша посчитала его трусом и предателем, значит, она его не понимает, не чувствует, не любит. И ему осталось только перетерпеть оставшиеся полтора дня, вернуться в Данию и окончательно закрыть эту главу своей жизни.

Сохранять лицо у Кристиана получалось хуже, чем у Ксюши, которая хоть и не проходила обучение выдержке, как особы королевской крови, но была искренне возмущена и разочарована эгоизмом Кристиана. Она даже попыталась уговорить Наташу вернуться к ней в палатку, но та, к огромному облегчению Грегера, категорически отказалась.