Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 88 – Ирма Гринёва

— И что же мне остаётся? Ходить по городу с плакатом «Срочно возьмите меня замуж, очень домой хочется»?

— Я могу помочь. И Вы можете мне помочь.

— Правда?! – вскричала Лариса, – Говорите быстрее, что нужно делать!

Вот это эмоциональность! Ингварр прямо физически ощутил, что чуть не слетел с лежака.

— Я не женат и теоретически могу жениться на тебе. Но я помолвлен, с детства. Фрея¹¹ и я любим друг друга, но как брат и сестра. И мы хорошие друзья, но не более того. Мы никак не могли найти причину, чтобы разорвать это обязательство. Мы не могли решиться на последний шаг. А потом я вернусь женатым мужчиной и возьму на себя всю ответственность за это. Что ты об этом думаешь?

Ингварр и сам не заметил, как перескочил на «ты». Не обратила на это внимание и Лариса. А правда заключалась в том, что Фрея ещё не знала, что она не любит Ингварра. И, соответственно, ни о каком разрыве помолвки тоже. Он сам понял, что не любит Фрею, только когда увидел Лару. Но теперь остро ощущал, что та нежность, то доверие, которое они с Фреей с детства испытывали друг к другу, никак нельзя назвать любовью. Любовь – на последнем ряду качелей, когда твоё тело отрывается от скамьи, душа и руки тянутся к небу, а внутренности ухают вниз, а не там, где ты привычно жмёшься к центру. Но он уже столько наворотил Ларе вранья, что одним больше, одним меньше – не имело значения. Если всё получится так, как он задумал, то он будет на коне. Они оба, вместе, будут на коне. И она великодушно простит ему его враньё. И вообще, не враньё, а так – лукавство. И даже не лукавство, а – политика. Да, так будет точнее. А если не срастётся, то он изо всех сил постарается сделать так, чтобы Ларе было не больно. Пусть будет больно только ему. Ему одному…

— Если всё так, как ты говоришь, – с некоторым сомнением в голосе ответила Лара, – то можно попробовать.

Лариса имела полное право сомневаться, наученная горьким опытом предательства мужчины. И здесь чувствовала какой-то подвох.

— Есть только одна вещь. Ты должна поехать со мной домой и остаться там на некоторое время. Ведь для всех ты должна выглядеть как любящая жена. А любящие люди не могут расстаться через несколько дней после бракосочетания, так? На какое число ты должна вернуться домой?

— На учёбу мне первого сентября, – растерялась от напора Ингварра и обилия решений, которые надо принять немедля, Лариса.

— Я не настаиваю, чтобы ты оставалась со мной до тех пор, но чем дольше, тем больше вероятность. Просто думай о своем отпуске в другой стране. Ты – мой гость. И в Хёртагене ты будешь гораздо ближе к России, потому что у моей страны есть границы с Россией, Финляндией и Норвегией.

— А мы можем улететь сегодня?

Ингварр возликовал. На такое быстрое согласие он даже не рассчитывал. У Ларисы же были свои соображения. Она себя прекрасно знала – если не сделает шаг сегодня, то завтра не сделает его вообще. Навалятся сомнения, глупые страхи. Она запутается в аргументах «за» и «против» и, в итоге, примет решение, о котором будет потом жалеть, каким бы оно ни было. Предложенный Ингварром вариант был выходом из положения, в котором она оказалась по вине Сергея и… собственной наивности. Но главное, что она ощущала сиюминутно, это тошноту от мысли, что придётся возвращаться в один с ним номер, и каким-то макаром провести на кровати ещё три ночи. Уж лучше авантюра с незнакомцем, чем кошмар с подлецом.