Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 36 – Ирма Гринёва

Церемония никого не тронула за живое. Пастор спешил побыстрее закончить церемонию, так как в этот же день вечером должно было состоятся ещё одно венчание – короля Оенгуса и принцессы Имоджен, и он боялся не успеть подготовить к нему церковь и подготовиться сам. Король Оенгус выслушал клятвы, дождался записи в регистрационной книге и ушёл, даже не попрощавшись с Аонгусом. Аонгусу было всё равно, он даже не слушал, что говорил священник, только произносил «Да», когда в его речи возникала пауза, а взгляд пристально останавливался на Аонгусе. Тем более всё равно было первой статс-даме.

После венчания слуги перенесли Аонгуса в карету, его кресло закрепили на крыше экипажа, и он тотчас отправился в путь. Сколько миль ему придётся ехать и какое время это займёт – часов или дней, Аонгус сразу не спросил, а потом гордость не позволила интересоваться.

Чтобы не думать об Имоджен, Аонгус заставлял себя думать о баронессе МакФлетт, своей новоиспечённой супруге. Какая она? Высокая или низкая? Полная или худышка? Почему не вышла замуж? Такая некрасивая? Или у неё ужасный характер? Неужели не нашлось ни одного претендента хотя бы на титул барона? Или за её одинокой судьбой скрывается какая-то романтическая история роковой любви? А что имел в виду король Оенгус, когда сказал о её возрасте? «Преклонный» – это сколько? Шестьдесят? Пятьдесят? Сорок?

У Аонгуса уже был опыт общения и с молоденькими девушками, и с женщинами постарше. Фактически его первой женщиной, во всяком случае, той, которая сделала из него мужчину, была именно такая женщина. Тоже баронесса, кстати. Баронесса Дамиана³⁰ Скарлатти. Ему было тринадцать, ей под сорок. Он тогда впервые «побарахтался» в сене с одной бойкой девчонкой. Как же её звали? Нет, не вспомнить уже. Девчонка строила Аонгусу глазки, выпячивала грудь, соблазнительно облизывала губы розовым язычком, и не думала сопротивляться, когда Аонгус затащил её в сарай и полез руками под юбку. Их неловкое совокупление не оставило в душе Аонгуса никакого чувства, кроме физического облегчения. Девственницей девчонка уже не была, но и опытной жрицей любви тоже.

Отцу, видимо, доложили о половом созревании сына, и девчонка исчезла в неизвестном направлении, а вместо неё появилась она – Дамиана… Пожалуй, ему ещё не было тогда тринадцати лет. Где-то около того. Потому что в тринадцать умерла королева Оайриг. Вряд ли отец был бы столь внимателен к нему после её смерти.

Так вот, Дамиана. Она появилась в его спальне, и все дальнейшие ночи были наполнены любовью. Он и представить себе не мог, сколь многообразны способы получения удовольствия. Сначала Дамиана доставляла удовольствие ему. Потом исподволь стала учить его доставлять удовольствие себе.

Он оказался способным учеником. И благодарным. Но вот стать его другом она не пожелала. Даже разговаривать не хотела. Исчезла также внезапно, как и появилась, в тот момент, когда он больше всего в ней нуждался. Умерла мама – королева Оайриг. Отец был убит горем, делиться которым с сыном не пожелал. Аонгус остался один и кинулся к Дамиане. Нет, она его не оттолкнула, ещё несколько ночей он прорыдал в её тёплых объятиях, но и часть его горя на себя не взяла. Вот тогда он понял, прочувствовал, разницу между любовью и занятиями любовью. Между любимой, которая и друг, и мать твоих детей, и жена, и любовница. И просто любовницей.