Книга Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л", страница 102 – Ирма Гринёва

Все были при деле и, наконец-то, можно было со спокойной душой посвятить время Ларе. Герцогу доложили, что девушка пошла во внутренний дворик, и он отправился за ней.

Лара с герцогиней-матерью вполне мирно беседовали, когда к ним чёрным торнадо приблизился Ингварр. Он холодно поклонился герцогине-матери и, довольно бесцеремонно взяв Лару за руку, сказал ей по-русски:

— Мы должны быть собраться!

Матери ничего не сказал, только огрел таким гневным взглядом, что бедная женщина аж вся сжалась. Лара этот взгляд заметила и возмутилась. Внутренне, конечно, наружу ничего не выпустила, решила дождаться момента, когда они будут наедине. Ну, что за характер! Что они такого сделали, что он так себя ведёт? Тоже мне, гостеприимный хозяин! Пусть он и герцог, и почти король, но она-то, Лара, не его подданная, в конце концов, чтобы чувствовать себя преступницей какой-то! А пусть даже и герцог! Всё равно, так обращаться с собственной матерью! Надо будет обязательно позвонить Фрее и поздравить её с избавлением от такого мужа!

Когда они дошли до комнаты Лары, она уже кипела, как забытый чайник на огне. Но всё же решила действовать осторожно:

— Ингварр, я что, нарушила какие-то законы твоей страны?

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду? – искренне удивился тот.

— Но мне же не показалось, что ты был, мягко говоря, не доволен моим общением с твоей мамой?

— Ты не имеешь к этому никакого отношения!

— Тогда почему ты так рассердился? Я себя почувствовала государственной преступницей, а, уж, как себя почувствовала твоя мама…

— Я боялся, что герцогиня может обидеть тебя, потому что ты знаешь, кто главный сторонник и инициатор нашей помолвки с Фреей, – предпочёл высказать половину правды Ингварр, больше озабоченный тем, чтобы мать не сказала Ларе об её истинном положении невесты, а не жены, из-за чего она может уехать на родину раньше времени. Раньше, чем полюбит его, Ингварра.

— Мы очень мило беседовали о России. Ни Фрею, ни наш брак не обсуждали… И вообще, мне кажется, что пора сказать всем правду. Фрея уехала, твоя мама смирилась…

— Ты не знаешь герцогиню! – возразил Ингварр, пытаясь на ходу придумать новые аргументы для затягивания игры.

И ему это удалось:

— У неё наверняка есть запасной комплект достойных невест, а я хочу выбрать себе жену сам!

Лару задел тон, каким Ингварр говорил о матери, да, собственно, он и матерью её не называл, а только холодно-отстранённо, как чужую, «герцогиней». Лара отошла к окну, отвернулась от Ингварра, обхватила себя руками и заговорила совершенно не по теме, тихо, как будто говорила сама с собой:

— Когда я потеряла папу три года назад… Так было больно… В голове мысли-мысли… Может, ещё что-то могли сделать и не сделали? Всё вспоминались какие-то обычные моменты, которым не придаёшь значения… Зачем спорила с ним? Ведь могла же тогда уступить, и он бы не расстраивался. Зачем вот тогда обидела? Не у кого теперь просить прощения… А потом такой ужас накатил: ведь мне же придётся и уход мамы пережить… А как? Как? Господи, пожалуйста, отодвинь этот момент! Отодвинь как можно дальше! Прошу тебя, отодвинь! И пусть я уже взрослая, а она по-прежнему зудит, как будто я маленькая: надень шапку – простудишься, куда ты пошла в короткой юбке, зима на дворе. И не дай бог не позвонить, а уж задержаться допоздна, или ещё того хуже – не прийти домой ночевать… Ну и пусть! Пусть так и будет! И будет как можно дольше! Родители – это единственная в мире самая надёжная твоя опора и защита. Я это так остро осознала, пока мы с мамой вдвоём белугами выли по папе… А потом к нам переехала Кира, мамина сестра… И стало чуточку легче…