Книга Встретимся во снах, страница 35 – Ирма Гринёва

— Пожалуйста, Максим Витальевич! — умоляюще воскликнула Белла и даже накрыла своей рукой руку Макса, — Теодор — гений. Он просто полюбил другую. Разве сердцу прикажешь? Надеюсь, это не отразится на работе с Теодором. Пожалуйста, я Вас прошу!

— Если ты просишь, — со значением произнёс Макс, но Белла, похоже, внимания на это не обратила. Вспышка её эмоций закончилась, и она опять ушла в себя.

Макс и не собирался заниматься мщением. Какое ему дело до Теодора Галаниса и его морального облика? Да никакого! Кроме того, работа — одно, а личная жизнь — другое. Гораздо интереснее что знак — соглашаться или нет ему на перевод в Москву, пришел к нему таким образом.

Над переводом в Москву Максиму Витальевичу разрешили подумать в течение недели. Срок подходил к концу, но Макс ещё колебался — в Краснодаре он был почти царь с близкой перспективой стать царём без «почти», а в Москве будет десятой спицей в пятом колесе, с перспективой, конечно, но ого-го какой далекой. А с другой стороны… В его пятьдесят это последний шанс круто изменить судьбу.

— Пообещай, что мы встретимся в Москве, — сказал Макс, удерживая руку Беллы.

Та кивнула головой.

Через два дня Макс получил от Беллы смс с новым номером её телефона.

Наша бюрократическая машина работает не спеша, и перевод Максима Витальевича Прилучного в Москву состоялся только через три месяца.

А ещё через неделю Белла и Макс встретились.

Хотелось постоянно реветь. Но не от того, что её разлюбили, а от жалости к себе, что большая любовь не состоялась…Что горше — плакать о том, что потерял и больше никогда не найдешь? Ну, не случится больше такая любовь, потому что такого человека, как он, больше нет на белом свете. Или горевать о том, чего не было, что представлялось только в мечтах, но так и не произошло? А у тебя было… Даже не так… Это как смерть. Мы живём, стараясь о ней не думать, потому что, когда допускаем до сердца мысль о неизбежном, охватывает такой ужас… такой… не описать словами…

А тело ещё помнит ощущение счастья жизни. Вот оно, счастье, лежит рядом, горячее, глубоко дышит. В ушах ещё слышится его мерное дыхание. А в носу стоит его запах. А глаза помнят чуть-чуть приоткрытые губы… Так хочется к ним прикоснуться… Но стоит лишь пошевелиться, как он протестующее замычит… обхватит руками… крепко прижмёт к горячему телу — Моё! Не уходи! Не отпускаю!.. А потом накатывает неизбежность уже случившегося. Ты одна. Его нет рядом. Ты больше ему не нужна. Отпустил… Охватывает такой ужас… такой… не описать словами…

Сама виновата — надо было частичку оставлять для себя, не отдавать себя полностью, чтобы не выжгло вот так, дотла. Но об этом уже можно рассуждать лишь потом. А когда любишь — просто действуешь так, как чувствуешь.

Без Тео Белла жила, как во сне. Не та, потерянная любовь, ушедшая, была сном, а сегодняшнее её существование. Потому что каждый день был сегодня. Один и тот же день — сегодня. Не важно, какой был день недели, какое число, не важно, какого месяца. Просто сегодня. Повторялся и повторялся. Как День сурка.

Белла ни с кем не хотела говорить. Да никто и не знал нового номера её телефона, кроме мамы и бабушки. Но и с ними Белла говорить не хотела. О чем? Они очень за неё переживали. Пытались сказать, что время залечит раны, надо собраться. Надо жить дальше. И всё в том же духе. Бла-бла-бла. Бла-бла-бла. Бесполезные, пустые слова… Чем могут помочь те, кто не любил? Не любил так, как Белла. Не был любим таким, как Тео? Разве можно найти слова, чтобы описать, чтобы прочувствовать? Тот, кто не пьянел от божественного вина, никогда не ощутит его вкус на своём языке, пока сам не попробует…