Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 127 – Ирма Гринёва

— И всё-таки? – произнесла она холодно.

— Сделали три операции. Удачно, – решил ответить Глеб, – Сейчас на реабилитации. Ходить будет.

— Спасибо большое, – как можно проникновеннее сказала Екатерина и потянулась накрыть своей ладонью руку Глеба, – Я нисколечко в тебе не сомневалась.

Глеб руку убрал и холодно произнёс:

— Пригодился «князёк местного разлива»?

— Я не понимаю! Ты как будто меня в чём-то упрекаешь? – возмутилась Екатерина, – Если есть ко мне претензии – скажи прямо! Мы всё обговорим, разъясним и пойдём дальше.

— В светлое и счастливое совместное будущее? – съехидничал Глеб.

— Всё будет так, как ты захочешь! – проворковала Екатерина, томно потянулась, как ласковая кошечка, посмотрела зазывным взглядом с поволокой.

Только все её ухищрения уже не действовали на Глеба, он знал их истинную цену.

— Пойдём! Покажу тебе документы, а потом скажу, чего я хочу! – сказал он, как отрезал, и поднялся из-за стола.

В кабинете на столе перед Екатериной оказались две папки. Глеб уселся напротив неё и пододвинул левую папку. Она раскрыла её, и документы поплыли у неё перед глазами. В папке находилось дело об аварии четырёхлетней давности. То дело, за уничтожение которого она заплатила бешеные деньги, почти всё, что у неё было накоплено на тот момент.

Там было всё. И аккуратная подборка документов, собранная следователем, с показаниями потерпевших и её признательными показаниями. (Шантаж – дело очень соблазнительное и самая лёгкая форма получения шальных денег, что не раз уже было проверено тёртым следаком, действительно изъявшим дело Измайловой Е.А. из официальных документов и отложившего его на «потом», на «старость», для создания подушки безопасности после выхода на пенсию).

И свеженькая фотография её искорёженной машины, которую в утиль под каток обещал отдать Сашка Морозов. И его свидетельские показания, где он со смаком описывал – когда, по какому поводу и с какой просьбой обратилась к нему Екатерина. И как с ним расплатилась. (Сашка тоже собирался шантажировать одноклассницу, не собираясь вляпываться в противоправные действия по уничтожению улик. Только, в отличие от следователя, «взятку» рассчитывал получать натурой – горячим, опытным телом Екатерины).

И заключение врача об осмотре 4-х летнего Ярослава Смирнова через 3 месяца после аварии, подписанное Константином Корчагиным. (Бумага была «липой», поскольку одноклассник Женьки сотрудничать с людьми Глеба категорически отказался. Снимки и описание неправильно сросшихся костей ног Ярика были скопированы с документов из Реабилитационного центра, куда поместила племянника Женька уже после отъезда Екатерины заграницу, а подпись Корчагина и его личная печать врача были перенесены методом фотошопа с рецептов, которые он выписывал своим пациентам)

Строчки документов расплывались перед глазами Екатерины, но она держалась. А вот когда в её руках оказалась бумага с тестом ДНК на отца Ярика, её скрутил животный страх. На заре её карьеры эскортницы, заехав как-то в гости к родителям в Пензу, она попала в руки местного криминального авторитета. Академик²⁰, заплатив хрусты²¹, посчитал, что может делать с амарой²² всё, что ему угодно. И насиловал – как хотел, когда хотел, сколько хотел. Хитрости Екатерины на него не действовали. Её мольбы о пощаде вызывали только презрение. Её крики боли доставляли дополнительное удовольствие. Её покорность обеспечивалась страхом перед угрозой пойти в общак, для общего пользования ещё около двадцати мужиков, болтающихся в берлоге²³.