Книга А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо, страница 125 – Ирма Гринёва

Ярик обрадовался приходу Глеба. Какой день у него сегодня хороший – и мама Женя (он её так всегда называл про себя) и дядя Глеб (хотелось бы называть его «папой», но этого Ярик не смел даже в мыслях) его навестили. Потому что, честно говоря, каждый раз отправляясь на очередной этап лечения в больницу, Ярик боялся, что его тут и оставят, больше не приедут, домой не заберут. Но тут оказалась новая беда.

— Ярослав! Ярик! Твоя мама вернулась, – беря его за руки, сказал Глеб.

Ярик вздрогнул, напрягся и отвернулся в сторону. Спросил тихо, еле слышно:

— Вы меня ей отдадите?

— Что значит «отдадите»? Ты же не вещь, чтобы тебя кому-нибудь отдавать. Просто, если она захочет тебя у нас забрать, я не смогу этому помешать. Она ведь твоя мама. Понимаешь? Но, если ты мне скажешь, что хочешь жить с нами – со мной, Женей, Анютой, я буду за тебя бороться.

Ярик кинулся к Глебу, крепко-крепко обхватил его ручонками за шею и сквозь набегающие слёзы страстно прошептал:

— Не отдавайте меня ей! Я с вами хочу!

Глеб и сам едва сдерживал слёзы.

— Ну-ну, малыш, успокойся! Ты же у нас мужчина! Ты же будешь держаться как мужчина, да?

Он гладил вздрагивающее хрупкое тело ребёнка, ребёнка, перед которым ставил взрослые вопросы, но иначе не мог. Так сложились обстоятельства.

— Ну, что, успокоился?

— Я не буду больше плакать никогда-никогда, – с испугом в глазах, заискивающе сказал Ярик, – Только заберите меня к себе!

— Ярослав, – строго, но не холодно произнёс Глеб, осторожно вытирая слёзы с его щёк большими пальцами, – мужчине не стыдно плакать, когда у него сердце разрывается от горя. Стыдно, когда мужчины от страха, из-за трусости плачут. Понял? А теперь давай договоримся окончательно. Если ты хочешь остаться с нами, то я буду твоим папой, Женя – мамой, Анюта – сестрой. Но мамы Кати у тебя больше не будет. Никогда. Пока ты не вырастешь, и сам, уже взрослым, решишь – хочешь ты с ней общаться или нет. Договорились? Ты не спеши, подумай – да или нет?

Глаза у Ярика загорелись, чувствовалось, что слова так и рвутся с его языка, но он сдерживал себя, сколько мог. Выдержал паузу и с достоинством произнёс:

— Да!

— Ну, всё, сын! Вот это я и хотел от тебя услышать!

И Глеб обнял Ярика и поцеловал его вихрастую макушку. Взъерошил ему волосы и сказал:

— И ещё – я тебе буду звонить каждый день, приезжать, как только смогу, но ни Женя, ни Катя к тебе в клинику приходить не будут. Они ведь так похожи, врачи их не различат, а я не хочу, чтобы Екатерина сюда пробралась и выкрала тебя. Потерпишь?

Ярик кивнул головой, но в глазах его опять появилось испуганное выражение.

— Но вы меня отсюда заберёте? В больнице не оставите?

— Конечно, нет, сынок! Как твоё лечение закончится, я отправлю вас с Анютой и няней куда-нибудь вместе. А мы за это время уладим все дела с Екатериной. Договорились?

С тяжёлым сердцем уходил Глеб из клиники. Такая ярость бушевала в душе! Вот тварь! Дрянь! Ведь это ж надо было так довести пацана!

Ещё больше Глеб разозлился, когда просмотрел видеозапись разговора Екатерины с Женей. Не удивительно, что та сбежала, не оглядываясь. Потерпи, девочка моя. Я так прижму эту гадюку, что она не то, что в ужа без яда – в земляного червя, жука навозного, превратится.

Полночи, чтобы сбросить напряжение, Глеб колол дрова. Руки работали, спина ныла, пот валил градом, а голова была ясная, холодная, мысли колючие, жестокие…