Книга Кошка, которая гуляла сама по себе. Ох, и странные, эти русские! От сердца к сердцу мост, страница 73 – Ирма Гринёва

Когда супруги зашли в дом, откуда-то издалека они услышали захлёбывающийся плач Стёпушки. А где же няня? Даша с Димой посмотрели друг на друга и опрометью кинулись по направлению к сыну.

Стёпушку они нашли на дальнем балконе в коляске. Всё его личико было мокро от холодных слёз, он уже сорвал голос, хрипел и икал. Даша схватила сына на руки и побежала с ним в спальню. Развернула трясущимися руками пелёнки, выкинула холодный набухший памперс и прижала к себе, пытаясь согреть замёрзшее тельце своим теплом.

Дмитрий Андреевич нашёл няню удобно расположившейся в гостиной перед плазменной панелью. Перед ней стоял поднос с аккуратными бутербродами, сделанными, кажется, из всего, что она нашла в их холодильнике. Она сидела в наушниках, очевидно для того, чтобы крик малыша не мешал ей смотреть очередную серию очередной мыльной оперы…

Проработав всю свою жизнь в детском саду, Наталья Вячеславовна смертельно ненавидела детей. Особенно этих, которым посчастливилось родиться в достатке. За годы работы она виртуозно научилась лебезить перед родителями и измываться над детьми, но так, чтобы никто ни о чём не догадывался. Поэтому работала только с несмышлёнышами, не способными ни постоять за себя, ни родителям пожаловаться. Она была бесконечно счастлива, что в своё время сделала удачный аборт, после которого не могла больше иметь детей. И искренне не могла понять, почему судьба не дала ей великой любви, как в этих бразильских сериалах. Ей – такой здоровой, красивой, работящей, со всех точек зрения положительной…

Наталья Вячеславовна не рассчитывала, что супруги вернуться так рано. Она завела будильник так, чтобы оставался ещё час до их предполагаемого возвращения, чтобы успеть навести марафет с их капризным отпрыском. И для неё было полной неожиданностью, когда чьи-то сильные руки подняли её за шиворот с дивана и поволокли к выходу. Последнее, что она увидела, прежде чем оказалась на улице – это бешеные глаза мужчины. Потом её накрыло собственным пальто, и она упала в лужу.

Дмитрия Андреевича трясло. Он был в первый раз на грани убить человека. Немного успокоился, только когда увидел затихшего сына на руках жены. У Даши щипало в глазах от потёкшей косметики, но она не в силах была опустить судорожно вздрагивавшего, но уже не плачущего, Стёпушку в кроватку. Дима обнял жену и сына, и так они стояли, покачиваясь, пока сын не завозился на руках матери. Ему стало слишком жарко между двумя разгорячёнными телами родителей.

Даша наклонилась уложить сына в кроватку, а Дмитрий Андреевич рухнул на стул, как скошенная косой трава.

— Прости меня… Ты сможешь когда-нибудь меня простить?

Он смотрел на Дашу такими жалкими глазами, что та обняла его, как мать сына, и начала гладить по голове. Дмитрий Андреевич беззвучно разрыдался. Это было страшно. Когда плачет большой сильный мужчина. Когда его рыдания стихли, Даша присела перед мужем на корточки, заглянула в опухшие глаза и попросила:

— Пожалуйста, доверяй моей интуиции хотя бы в том, что касается Стёпушки, ладно?

Стёпушка спал не спокойно, протяжно и жалобно вздыхал во сне, резко дёргался, а Даша и Дмитрий Андреевич вообще не могли заснуть. Задремали и, кажется, почти сразу очнулись, поднятые с кровати плачем сына.

Стёпушка был горячим, как раскалённая плита и странно кашлял, как будто собака лаяла. Даша измерила температуру и запаниковала – 39,6. Дмитрий Андреевич вызвал скорую. Врач скорой был с ними на связи, подсказывая варианты, как сбить температуру, которая никак не хотела опускаться, пока они едут. Родители растирали Стёпушку водкой и обматывали мокрыми прохладными полотенцами, но больше чем на градус температура не понижалась. Малыш метался и хрипел. Но потом у него кончились силы. Его затрясло. Он посинел.