Книга …И мы станем единым целым. Благодаря и вопреки. Так вот она какая – любовь!, страница 58 – Ирма Гринёва

Етте на корабле заниматься было особенно нечем, и, поскольку она не привыкла сидеть сложа руки, как-то так само собой получилось, что она начала помогать доктору. И у неё это так ловко получалось, что вскоре Боллард и представить себе не мог, как он обходился раньше без неё. Поэтому, когда они, наконец, спустились на берег, для обоих показалось естественным поселиться вместе. Хауелл не возражал, и в их взаимоотношения – были ли они более близкие, чем чисто по работе, не вникал. Оба, и Боллард, и Етта перешли в разряд его друзей.

Но это не освобождало их от соблюдения правил регистрации чужаков, находящихся в городе более одного дня. А, если это был не чужак, а друг, то тем более было странным, что друзья не познакомили его с ним, тоже другом, между прочим. И Хауелл отправился в дом доктора сам.

Нянюшка встретила Хауелла, как всегда, тепло и радушно, но ему показалось, что была смущена его визитом. А, когда его проводили в столовую, Хауелл понял, что ничего ему не «показалось». Доктор уже заканчивал завтрак традиционным английским чаем с молоком, но за столом сидел не один. Компанию ему составляла рыжеволосая девушка и… индеец (!). Хауелл оторопел на мгновение от такой по всем меркам невозможной картины, но быстро собрался и грозно произнёс:

— Сэр, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?!

— Здравствуйте, Хауелл! – как ни в чем не бывало, ответил док, – Хотите чашечку чая? Етта сегодня испекла весьма вкусное печенье.

Хауелл аж покраснел от такого вопиюще возмутительного поведения. Мало того, что эти двое нарушили всё что можно, а, вернее, нельзя, воспользовавшись его дружбой, они ещё и усадили с собой за стол индейца (!), а теперь предлагают ему – сыну адмирала, посвященного в рыцари английской короной, наконец, хозяину Филадельфии и всей Пенсильвании, сесть с индейцем за один стол! Хауелл с бешенством переводил взгляд с невозмутимо сидевшего за столом доктора на напрягшегося индейца, а потом на разом побледневшую нянюшку, которая встала между своим «дорогим мальчиком» и рыжеволосой гостьей в явно защищающей позе. В столовой повисла тяжёлая пауза.

Индеец встал из-за стола и с прямой спиной вышел из комнаты. За ним выбежала девушка. Смущённая Етта топталась на месте, не зная, как поступить ей.

— Етта, голубушка, поднимитесь наверх. Возможно, Дори понадобится ваша помощь, – ласково сказал няне док, а потом, уже обращаясь к гостю, добавил, подчёркивая тоном обращение к Хауеллу, – Мой друг! Присядьте! Нам надо поговорить.

— Вам не кажется, мой друг, что вы несколько задержались с этим предложением? – язвительно ответил Хауелл, продолжая кипеть возмущением, но за стол сел, хотя к чаю не притронулся.

— Вы, безусловно, правы! – наконец-то, смутился Боллард, но, тем не менее, твердо глядя в глаза другу, продолжил: – Я прошу у вас прощение за то, что не сообщил вовремя о своих гостях…

— Гостях?! – перебил Хауелл, – Вы индейца называете гостем? Кушаете с ним за одним столом? Предлагаете сесть за него же мне?

— А в чём, собственно говоря, дело? – скрестил руки на груди док, – Мы завоевателями пришли на их землю, вытеснили из домов их предков. И не вы ли, мой друг, говорили, что индейцы – тоже люди? Что надо жить с ними в мире? Не вы ли приложили столько усилий для прекращения кровопролития на этой земле? Не вы ли сидели за одним столом с индейцами, подписывая мирные договора?